Совершенная технология - Евгения Озерова

И тут же крышка люка словно резко провалилась вглубь или просто растворилась, и из отверстия полыхнул яркий даже на солнце свет, высветивший длинную дорожку на снегу. Парламентёры сбились с шага, остановились на пару секунд и продолжили движение после паузы ещё медленней. Кто-то из аналитиков за спиной, наблюдавший за происходящим в мощный бинокль, ругнулся вполголоса: Шуша почувствовала, что его буквально полоснуло по глазам этим светом.

– Резко повышен УФ в спектре. Видимо, дезинфекция, – прокомментировал пожилой техноориентал.

Она кивнула самой себе: уж очень странным показался ей оттенок луча, снег словно светился сам по себе под ним.

– Е… Есть! – крикнул Миша, его голос пресёкся от волнения. – Стоят! Трое!

Шуша облегчённо вздохнула, хотя из-за интенсивности свечения пока не могла разглядеть в люке никого: трое – значит, поровну с членами делегации, это наверняка специально для контакта! И тут же, спохватившись, вспомнила дело, ради которого и находилась здесь. Люк открыт уже минуты две, а она от волнения даже не попыталась почувствовать корабль!

Она прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться. В тишине слышалось только нервное дыхание полутора десятков сотрудников, лёгкое гудение аппаратуры и частое биение собственного сердца. «Корабль… Корабль…» – лихорадочно думала она, настраиваясь. Но перед ней на месте открытого люка была всё та же непрошибаемая стена – будто часть корпуса корабля! В отчаянии она снова посмотрела на него: свет уже погас, вдалеке она видела тёмную окружность с едва виднеющимися в ней светлыми силуэтами. «Не может быть! Не может быть!» – она снова постаралась сосредоточиться.

– Что не может быть? – тронул её за плечо Гарасфальт. Она не заметила, что произнесла это вслух.

– Гарик, я не чувствую. Я всё равно ничего не чувствую! Ничегошеньки! – одними губами, стараясь, чтобы услышал только остроухий за спиной, сказала она.

Гарасфальт успокаивающе пожал её за локоть.

– Погоди, может, чуть позже. Ничего страшного, – прошептал он.

– Ты не понимаешь! – так же тихо ответила Шуша. – Воздух прошёл туда, в люк, наш воздух! Всё уже должно быть общим. Но там – стена! Он исчез!

– Кто? – не понял остроухий.

– Воздух! Исчез просто! Стал их – и исчез! Тьфу, не могу объяснить! – она в отчаянии покачала головой.

– Совсем ничего? – переспросил Гришнак Углукович сзади. Шуша и не заметила, как он подошёл и встал вплотную к ним.

Она глянула на него и, сжав губы, помотала головой. Директор вздохнул.

– Смотрите! – крикнул кто-то из аналитиков.

Она резко обернулась, Гришнак Углукович и Гарасфальт, пытаясь рассмотреть происходящее из-за её плеч, навалились на неё всем весом.

Из люка выдвинулся трап, трое медленно, в том же темпе, как шли парламентёры, теперь неподвижно стоящие примерно на середине защитной полосы, спускались по нему.

– Какие они, какие?! – крикнула Шуша, не надеясь рассмотреть издалека их фигуры.

– Ты что, не чувствуешь? – очень громко изумлённо спросил Миша.

– Нет! – теперь смысла скрывать своё бессилие не было. По рядам сотрудников сзади прошёл изумлённый ропот.

– Обычные техноориенталы по виду… – растерянно ответил кто-то у бинокля.

Гришнак Углукович бросился к нему. Растерянная Шуша осталась на месте. Гарасфальт утешающе гладил её по плечу.

Ноги троих с корабля синхронно коснулись земли, и она вскрикнула. Этого Шуша вынести уже не могла: чувствовать, как давит на почву и снег их вес, и не ощущать их самих в принципе! Для неё они попросту не существовали.

Гарасфальт и вернувшийся от бинокля Гришнак Углукович снова навалились на Шушу во все глаза глядя из-за её плеч на троих пришельцев, шагающих к земным парламентёрам. Шуша, по настоянию директора, уже выпила сразу по две таблетки каждого средства, прописанного врачом, но всё равно ощущала странное раздвоение: существование видимых и весьма весомых, но абсолютно несуществующих, прозрачных, как воздух, для её способностей геоманта, инопланетян там, вдали, вносило смятение в её душу.

Они шли всё таким же медленным, размеренным шагом, ничуть не напрягаясь и не совершая никаких резких движений. Похоже было, что земное тяготение для них вполне привычно, если только в их серебристых обтягивающих костюмах не скрывалось какого-нибудь хитрого аппарата для регулировки гравитации, раз уж они додумались до антигравитационных двигателей. Шуша снова прикрыла глаза: да, самый высокий из них, слева, весил килограммов восемьдесят пять, а маленький справа – не больше пятидесяти пяти. В отличие от земной делегации, они выстроились по росту.

Из состояния сосредоточенности её вырвало сразу два происшествия. Визгливо заверещал гремлин, выхваченный бдительным Хардом из клавиатуры включённого директорского ноутбука, и тут же наблюдатель у бинокля крикнул:

– Все трое – маскулинопредставители!

Шуша открыла глаза. Нет, с такого расстояния ей, конечно, не разглядеть пол существ. Она вздохнула: всё-таки у неё была надежда, что самый маленький из них будет феминопредставителем. Впрочем, может быть, они подобрали свою группу в соответствии с составом земной делегации. И вдруг она ахнула вполголоса: как же неполиткорректно вышло! О достойном представлении в плане должностей подумали – руководители Комитета по межрасовому общению и проблемам, Комитета по культуре и Отдела по ЧС полностью подходили на роль парламентеров; о представлении хотя бы трёх, наиболее многочисленных рас – техноориенталов, остроухих и нативных кочевников, – тоже; а о репрезентативности в отношении пола – нет… Упустили, так прокололись! Шуша огорчённо покачала головой.

Техноориенталы с корабля подошли к земной делегации и остановились в нескольких шагах. Кто-то до предела выкрутил верньер динамиков, и наблюдательный пункт заполнил звук нервного тяжёлого дыхания всех троих. Делегация выжидала. Это было обязательным условием: начать приветствие первыми только в случае, если братья по разуму будут молчать слишком долго. Никто не был уверен, что они поймут нашу речь и смогут интерпретировать её правильно.

Обе стороны всё так же неподвижно стояли друг против друга. Шуша резко повела плечом: Гришнак Углукович, напряжённый, как струна, не заметил, как вцепился в него когтями. Он пробормотал извинение и расслабил хватку.

Молчание затягивалось.

– Сейчас начнут, – прошептал директор, и Шуша поняла, что он имел в виду: наступала пора выступить представителям Земли.

И вдруг она ощутила тяжёлое предчувствие: так напряжённо и неподвижно стояли существа из космоса, что это было заметно даже отсюда. Они не были похожи на мирных парламентёров. Они не были похожи на мирных парламентёров!

– Отзывайте делегацию! – крикнула, почти взвизгнув от нервного напряжения, она. – Всем назад!

И в этот момент высокий техноориентал с корабля как-то непринужденно, даже лениво, повёл рукой. Никто не услышал ни выстрела, ни даже шелеста, но все три земных представителя пошатнулись и начали медленно оседать на тонкий слой снега… Дыхание в динамиках прервалось.