Поле боя - Сибирь - Георгий Савицкий

Танкового аса Третьего рейха, генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля, воевавшего в Северной Африке против англичан, союзники нарекли «Лисом пустыни» за хитрость, изворотливость и блестящий стратегический талант.

Майору-танкисту Олегу Демину пришлось стать «Лисом пустыни Гоби» не от хорошей жизни и не в поисках славы. Перед русским майором стояла более насущная проблема – выживание.

* * *

Улан-Батор пришлось оставить. Но за разрушенную монгольскую столицу войска НОАК заплатили высокую цену: более полутора сотен сожженных китайских танков остались стоять на улицах города. О бронетранспортерах, боевых машинах пехоты и самой пехоте и говорить не приходится – народу там было побито почти как в Сталинграде в 1943 году.

Монгольские и русские солдаты сражались в пылающей, разрушенной, разоренной столице Монголии до последнего. Когда иссякли боеприпасы и стало ясно, что дальше противостоять китайской бронетанковой армаде просто невозможно, войска пошли на прорыв. Их встречным ударом из Маньчжурии поддержали заранее отведенные в горы части генерал-майора Алексея Вишневского.

Фактор внезапности сыграл на руку русским и монгольским военным – прорыв удался полностью. Вдобавок по преследующим китайским танкам весьма неплохо отработали «Грады» и ствольная артиллерия. К тому же «Грады» последующими залпами специальных кассетных реактивных снарядов 9М28К буквально «засеяли» минными полями полосу за отступающими из Улан-Батора частями. Каждый такой снаряд нес по пять противотанковых кумулятивных мин. Пока китайцы разобрались, что к чему, не менее танкового батальона уже горело посреди пустыни. Некоторые машины просто стояли, не решаясь двинуться ни вперед, ни назад, – повсюду были мины.

Китайцы попытались нанести по отступающим массированный авиаудар, но с приграничных русских аэродромов поднялись в воздух истребители Су-27, Су-27СМ и МиГ-29. Связываться с ними китайские «крылатые драконы» поостереглись.

Вообще, китайцы в ходе конфликта в Монголии использовали авиацию крайне редко, практически – эпизодически, ограничиваясь лишь воздушной разведкой; в редких случаях – отдельными, точечными, авиаударами.

Одной из причин такой «вялости» китайской авиации стал «последний аккорд» отступивших русско-монгольских войск.

После того как Улан-Батор был захвачен китайцами, в его аэропорт стали прибывать тяжелые «транспортники», истребители и ударные самолеты. Как только аэропорт был заполнен – прогремели мощные взрывы на стоянках, под полотном рулежных дорожек и под плитами взлетно-посадочных полос.

Мощнейшие фугасные заряды были заложены столь искусно, что китайским саперам так и не удалось их обнаружить. Конечно, китайцы предполагали минирование аэропорта и его летно-технической инфраструктуры и обезвредили большинство мин. Но это были только лишь приманки, установленные больше для отвода глаз. А в «час X» сработали настоящие «адские машины». В одно мгновение более полусотни китайских самолетов и вертолетов превратились в пылающие обломки, а весь аэропорт оказался разрушенным. С тех пор китайцы применяли авиацию очень осторожно и преимущественно – со своих пограничных авиабаз на территории КНР.

Как бы то ни было – русским и монгольским войскам это было на руку. Для них с падением Улан-Батора война лишь только начиналась.

Беженцев отправляли в Россию, а обратно через границу шли военные грузы.