Русский медведь. Цесаревич - Михаил Ланцов

Но всему свое время и место. Возраст и раны его давно тяготили. Хотелось осесть где-нибудь и спокойно прожить оставшиеся дни, однако найти пристанище ему было негде. Связей, как у некоторых, у него не имелось. Даже в родной Франции, которой он так много помог, его если кто и ждал с нетерпением, то исключительно старая карга – виселица. Оставалось только забиться в глухой угол и сидеть, как мышь под веником, или продолжать озоровать на море, дожидаясь шальной пули или острого клинка.

А тут такое интересное предложение от правителя далекой и дикой страны на самой окраине Европы. Признаться, когда Даниэль первый раз услышал слова голландца, прибывшего специально с этой целью на Тортугу, то сильно удивился и не поверил. Кому вообще нужны престарелые пираты? Но несколько месяцев размышлений и гарантии прибытия в Амстердам инкогнито в конечном итоге перевесили все сомнения. Очень уж «в струю» оказалось предложение Петра Алексеевича. Так что, вернувшись после очередной вылазки, Даниэль Монбар забрал свои сбережения и ушел «по-английски».

«Дикари, – думал тогда Монбар, мягко покачиваясь во вполне удобном фургоне с превосходными стальными рессорами. – Если они дикари, то кто мы?» Он смотрел на проплывающие мерные столбы и дивился дороге. «А ведь таких дорог я в Европе не встречал. Разве что старые римские, но там мощеный камень. А тут… хм… утрамбованный щебень. И возвышение с небольшой покатостью. Канавы для отвода воды. Да уж… дикари».

Даниэля удивляло многое. Например, устройство дилижанса, каркас которого был обшит не ожидаемыми им маленькими тонкими дощечками, а странными листами, которые местные называли фанерой. Причем эта немалая по весу конструкция стояла на весьма легких и крепких колесах со стальным ободом, посаженных на стальную же ось, которая в свою очередь была подвешена на прекрасных рессорах из какой-то совершенно удивительной стали. Благодаря чему дилижанс не только легко шел, ведомый парой коней, но и, мягко покачиваясь, совершенно не утомлял тряской. Скорее убаюкивал. Да и организация их движения со сменой коней и возничего на каждой станции, к слову, прекрасно оборудованной и имеющей не только толковую таверну с постоялым двором, но и магазин и прочее, позволяла отмахивать на дилижансах просто какие-то невероятные расстояния в сутки. Ведь шли они и днем и ночью, пробегая больше восьмидесяти пяти миль[29]…

«Дикая Московия… да, такое мне не могло даже присниться…»

– Все! Приехали! – привычно крикнул возничий, останавливая во дворе очередного форта…

– Здравствуйте, – к Даниэлю обратился молодой человек во все еще совершенно непривычной форме. – Поручик Кирпичев. Могу я узнать, кто вы и куда держите путь?

– Я не говорю по-русски, – с жутким акцентом произнес Монбар единственную выученную фразу и протянул ему небольшое путевое письмо, написанное ему еще в Новгороде. Поручик быстро пробежал по строчкам. Кивнул и жестом показал ему следовать за ним.

– Даниэль Сальваторе? – спросил сидевший в администрации мужчина в годах. Причем на неплохом испанском.

– Да, сеньор.

– Могу я узнать ваше настоящее имя?

– Что? Не понимаю вас.

– У вас вид опытного моряка, причем отнюдь не торгового флота. Старшего офицера. Списки всех старших офицеров английского, голландского, французского, испанского и прочих европейских флотов у нас имеются, включая устные портреты. Не удивляйтесь. Наш Государь Петр Алексеевич очень серьезно относится к любым делам, за которые берется. Так вот. Судя по всему, вы бывший пират. Капитан судна или эскадры. – Монбар напрягся. – Но можете не переживать, Петр Алексеевич обещал всем пиратам, перешедшим на его службу, не вспоминать о их прошлых приключениях.

– И много… эм… пиратов уже служит Государю?

– Тридцать пять человек, – чуть задумавшись, произнес администратор. – Из Франции больше всего. Впрочем, из Лангедока вы первый.

– Лангедока? – еще сильнее напрягшись, переспросил Монбар.

– Сеньор Монбар, наш Государь, как я уже сказал, очень серьезно относится к своим делам. Поэтому, когда решил набирать пиратов на службу, озаботился получением от голландских партнеров устных портретов всех известных представителей вашего братства. Дабы самозванцев отсеивать.

– И как давно меня опознали?

– В Новгороде, когда вы садились в дилижанс, это было совершенно точно известно. Полагаю, что это выведали еще голландцы. Вы ведь через них добирались до нас?

– Верно… на голландском купце… – как-то потерянно ответил Даниэль. – Они ведь обещали анонимность.

– И они ее выполнили. Если верить письму от нашего компаньона из Амстердама, ни одна собака не узнала, кто вы такой. Кроме тех, кому положено было это знать.

– Поразительно… никогда бы не подумал. Так тот голландец на Тортуге тоже ваш человек?

– Не могу знать, – пожал плечами администратор. – Я поручик коллегии государственной безопасности, осуществляющий входящий контроль наемного персонала. О делах внешней разведки мне мало что известно. В любом случае вы здесь.

– Почему голландцы работают на вас? Сколько же вы им платите?

– Немного. Но они кровно заинтересованы в добрых отношениях с нами, так как ряд товаров, что производятся в Преображенском, Семеновском и Измайлово, больше не делают нигде в мире. Листовое стекло, превосходная саржа, серебряная сталь… Ради права торговать этими товарами голландцы душу дьяволу продадут, не то что помогать в такой малости.

– Удивительно… – покачал головой Даниэль.

– Тот, кто работает на нашего Государя, быстро привыкает к тому, что вокруг него творятся удивительные дела. Поговаривают, что его благословил сам апостол Петр. Но то не суть. Итак, сеньор Монбар, вы хотите остаться при своем новом имени?

– Да. Слишком много мозолей я отдавил испанцам. У них тоже довольно длинные руки. Могут достать и тут.

– Как вам будет угодно, сеньор Сальваторе, – понимающе кивнул администратор.

– Благодарю, – кивнул Даниэль. – Как я понимаю, Государь уже в курсе моего прибытия и принял решение? Какую работу мне придется выполнять?

– Петр Алексеевич хочет проверить вас в деле. Для чего, возведя в чин капитан-командора, позволит собрать и подготовить экипажи и на двух быстроходных кораблях выпустить в море, дабы вредить торговле супостатов.

– Против кого конкретно мне придется действовать, где и на чем?

– В вашем распоряжении будут две трехмачтовые гафельные марсельные шхуны.

– Что, простите?

– Вы не знаете, что такое шхуна?

– И знаю, и плавал, но разновидность, названная вами, мне незнакома.

– Никаких принципиальных отличий нет. Раз плавали на шхунах, то и с этой разберетесь. Неделю назад «Анну» спустили на воду. Через месяц завершат достройку и проведут ходовые испытания. Я выпишу вам пропуск и представлю начальнику охраны верфи.