Метро 2033. Крым 3. Пепел империй - Никита Аверин

У Контейнера вдруг закружилась голова. От хиппарей отделилась маленькая тень и спросила тонким девичьим голосом:

– Как вам кулеш? Понравился?

Из последних сил, уже проваливаясь в забытье, Контейнер подтянул к себе котелок и понюхал. Пахло странно – но даже обостренное обоняние листоноши не предупредило его о неизвестном наркотике.

– Сука, – сказал он. Тень ответила переливчатым хихиканьем.

Потом Контейнер потерял сознание.

* * *

Очнулся он в темноте – настолько плотной и густой, что, даже открыв глаза, он не сразу понял, что действительно пришел в сознание. В ушах гудело, во рту было гадко.

«Что же они нам подмешали, сволочи?»

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов – провентилировав легкие и насытив кровь кислородом, Контейнер сел. Могучий организм листоноши боролся с токсинами, в печени покалывало. После недолгой рези в глазах заработало ночное зрение.

«Так, где это мы? Ага, понятно. Яма. Земляная тюрьма. Она же – зиндан. Сверху решетка, поверх нее – лист жести, поэтому тут так темно.

Атаманша Пеева в глубоком отрубе, едва дышит. Боевой Зяблик Олька дышит часто и неровно, веки подрагивают, видимо, что-то снится – значит, скоро проснется. Старпом Ренькас спит, как младенец, чуть ли не улыбаясь во сне. Капитан Олег Игоревич в кататонии. Псины Кармы не видать – ну да, она умная тварь, она кулеш не ела. Юнга Мишка лежит, как бревно.

Подсчет окончен. Бравый разведывательно-диверсионный отряд остатков клана Листонош в ходе выполнения миссии был обманут и одурманен бандой хиппарей, накачан наркотиками и посажен в яму. Печальный финал героического задания.

Хотя почему – финал? Вроде все живы, еще побарахтаемся. Откуда такая тоска? Интоксикация, вот откуда. Здорово нам дали по мозгам».

Контейнер встряхнулся, как капитанская псина после купания, и пошел будить отряд.

Зяблик и Ренькас очнулись легко и быстро. Пеева просыпалась мучительно долго, а очнувшись окончательно, уползла в сторонку блевать. Капитана разбудить не удалось – он дышал, пульс был ровный, но ни на какие внешние раздражители не реагировал, будто впал в кому. А вот юнга Мишка…

Видимо, для молодого и истощенного наркотиками организма доза кулеша оказалась летальной. Мальчишка успел окоченеть, никаких шансов на реанимацию.

– Вот гады, – возмутилась Олька Зяблик. – Детей травят, твари!

– Добро пожаловать в прекрасный новый мир, – цинично проговорил Ренькас. – Здесь мутантов убивают и сваливают в братские могилы, а детям предлагают выбор – идти служить в армию или тихо гнить от наркотиков. Всех несогласных сажают в земляные ямы. Ах, как славно живется в освобожденном от мутантов Крыму! Да здравствует Союз Вольных Городов Крыма! Многая лета Ферзю и жирному ублюдку Правдорубу!

– Хватит, – сказал Контейнер. Он понимал, что так из старпома выходит испуг, но сарказм был тут неуместен. – Надо думать, как отсюда выбраться и что делать потом.

– Как выбраться, я пока не знаю, – хрипло сказала атаманша Пеева, – а вот что делать потом – прекрасно себе представляю. Я ведь эту стерву узнала…

– Какую еще стерву? – не поняла Олька.

– А ты что, не узнала повариху? Ту, что нас кулешом угостила? Это ж Светка Новикова, потаскушка лагерная! Наркоманка конченная! Я ей кишки выпущу, спину сломаю, голову оторву! Паскуда!

Запас ругательств в лексиконе атаманши внушал уважение.

Ее гневные вопли привлекли внимание охраны. Лист жести мерзко загромыхал и сдвинулся в сторону. В яму упали косые лучи солнца. Над краем ямы показалась бритая голова охранника.

– А ну тихо там! – рявкнул он. – Молча сидеть! А то помоями оболью!

– Пожрать дай, – потребовал Контейнер. Надо было любой ценой заставить охранника открыть решетку и спуститься в яму, остальное было бы уже делом техники.

– Еще чего! Жрать не положено! И так вон харю отъел! – заржал охранник.

– Ну хоть парашу спусти, – попросил Ренькас. – Что нам, на стены гадить? С нами женщины!

– Ссы, куда хочешь, – охранник был неумолим.

– А нас в кустики проводишь? – хлопнула ресницами Олька.

– Не-а. Знаем мы вас – сначала в кустики отпусти, потом обедом накорми, потом – женись. Вам только и надо, чтобы мужику на шею сесть! – охранник откровенно издевался.

– И долго нам тут еще сидеть? – поинтересовалась атаманша Пеева.

– Пока атаманша не придет!

– Какая еще атаманша? – прищурилась Пеева.

– Светка Новикова, новая наша атаманша.

– Убью сучку… – прошипела Пеева.

Тут сверху донеслось негромкое рычание. Охранник обернулся – и его сбила с ног темная лохматая тень. Охранник плюхнулся спиной на решетку и попытался было сопротивляться, но против Кармы у него шансов не было. Огромная, будто у крокодила, собачья пасть сомкнулась на горле бедолаги, клацнули могучие челюсти, хлынула кровь. Не удовлетворившись достигнутым результатом, Карма взяла голову истекающего кровью охранника – судя по фонтанирующей алой жидкости, собака прокусила тому обе сонные артерии – и как следует встряхнула. Хрустнули шейные позвонки.

– У него на поясе ключ от замка, – подал голос капитан Олег Игоревич. – Я… То есть, Карма не может отцепить, там карабин с муфтой, надо отвинчивать. И Карма советует поторопиться – у охраны скоро пересменка.

Контейнер прищурился:

– Как это – Карма рекомендует? Она что у вас, телепат?

– Не совсем, – смутился капитан. – Потом объясню. Давайте выбираться отсюда.

Вдвоем с капитаном Контейнер образовали подножие человеческой пирамиды; Пеева и Ренькас, залезши на плечи, стали вторым ярусом, а Боевой Зяблик Олька, как самый легкий член команды, вылезла на «третий этаж» и с трудом, но дотянулась до ключа.

Остальное было делом техники. Олька открыла и отбросила подвесной замок, запиравший решетку. Сняла с себя ремень (штаны чуть не свалились, к вящей радости Ренькаса), перекинула его через решетку, Карма взяла ремень в зубы и потащила. Силищи в собаке было немерено. Через образовавшуюся щель команда выбралась наружу. Контейнер огляделся.

Зиндан располагался на краю лагеря хиппарей – сборища палаток и хижин на самой дальней оконечности Казантипа. В лагере все еще спали – судя по высоте солнца над горизонтом, стояло раннее утро, а хиппари привыкли пробуждаться к обеду. Кое-где еще тлели ночные костерки, и стоял над хижинами устойчивый сладковатый смрад. На другом конце лагеря виднелись более капитальные постройки – бетонный блокпост и парочка трейлеров, врытых в землю.

– Нам туда, – определил Контейнер. – Там наверняка штаб. У меня глаз наметанный.

– Подождите, – сказал Олег Игоревич. – Мы Мишку забыли. Надо похоронить по-человечески.