Метро 2033. Крым 3. Пепел империй - Никита Аверин

Он поспешил в ангар – туда, где хранились сокровища предков и стоял единственный уцелевший самолет вертикального взлета.

* * *

Бандеролька очнулась от стука в дверь, но не шевелилась, пока ее не потрясли за плечо и Марика не сказала:

– Ну-ка, солнце, поднимайся – и на выход с вещами. Верховцевы своих не бросают.

Бандеролька потрясенно заморгала:

– Подруга, радиация…

– Во-первых, не только листоноши к ней устойчивые. Во-вторых, дядюшка вылечит. В-третьих, давай, поднимайся, доктор пошел бункер взрывать.

– К-как?!

Тут только Бандеролька заметила, что в камере, помимо Марики, Игорь, Влад, Телеграф и Кайсанбек Аланович.

– Ой, не волнуйся, он умеет, у него талант запускать систему самоуничтожения.

– Тут же все богатство предков! Все с последнего Бункера Возрождения!

Марика побледнела, Кайсанбек Аланович хлопнул себя по лбу:

– Мы обязаны спасти это! Единственная надежда…

– Тогда побежали, – вздохнул Влад.

Бежать было легко. Легионеры неслись навстречу, выпучив глаза, из динамиков ревел механический голос, отсчитывающий секунды, мигали красные лампы, бросая под ноги кровавые отблески. Никому не было дела до спешащей навстречу ободранной команды – легионеры спасались.

– Там наверняка охрана, – пояснял Влад на бегу, – грузят… У нас мало оружия…

– Фигня, – отмахнулась Бандеролька, ускоряясь, – полная и абсолютная чушь. Они не будут стрелять среди своих, а врукопашную не пойдут.

Она не стала рассказывать про сон, обернувшийся явью. Некогда и незачем. Но откуда-то снова звучала губная гармошка, наигрывала боевито, и Бандеролька исполнилась уверенности в успехе мероприятия.

Они ворвались в огромный ангар, посреди которого, под открытым люком, стоял треугольный самолет. У него копошились техники и грузчики, и вопил, размахивая руками, Командор.

– Мой! – выдохнула Бандеролька. – Он – мой.

И ускорилась. Ускорение жжет прорву ресурсов, но человек не в силах уследить за листоношей, перешедшей в этот режим. За спиной Бандерольки раздались вопли: как она и ожидала, техники не палили, хотя и сопротивлялись, и команда Верховцева крошила их на салат. Некогда было оглядываться.

Бандеролька остановилась перед Командором. Каким-то чудом он не просто заметил ее – сумел среагировать. Командор двинулся по часовой стрелке, ступая так, чтобы не скрещивать ноги и не оставлять их на одной линии, руки он поднял к лицу, ссутулился и пригнул подбородок, при этом взгляда не сводил с ее лица.

Опытный боец – и опасный. Боксер?

Бандеролька пробила двоечку в голову – легко и не напрягаясь, прощупывая дистанцию и реакцию. Командор первый удар сбил, от второго уклонился и ушел в защиту. Еще одна двойка и неожиданный удар ногой – лоу-кик, ломающий колено. Командор успел поднять ногу, приняв подъем стопы Бандерольки на коленную чашечку. Это было больно. Бандеролька зашипела, плюнула на осторожность и ринулась в атаку.

Нелегко придется в схватке тому, кто привык защищаться, кто думает отбить все удары и заблокировать то, что не удалось отбить, кто не хочет пропустить ни одного касания. Бандерольку обстукивали – лицо, ребра, живот, но она все равно шла вперед. Она наступала, прижав локти к ребрам, резко выдыхая и не нанося ни одного удара. Она теснила отмахивающегося Командора, пока он не запаниковал.

Видимо, миф «листоноши не чувствуют боли» повлиял на его поведение, но Командор взорвался серией панических атак, не рассчитанных ни на что, необдуманных и дурных. Бандеролька легко нашла дырку в его броне и пробила – сперва прямым в нос, потом – чинджебом в челюсть. Чинджеб отличается от апперкота. При апперкоте удар все-таки не ломает шейные позвонки, а чинджеб, хотя и наносится «пяточкой» ладони и на вид безопасен – ломает. Резкий удар предплечьем в грудь противника. И – снизу вверх, так, чтобы резко запрокинулась голова, чтобы хрустнуло, чтобы подбородок уставился в потолок, а градус наклона превысил естественный.

При неудачном исполнении чинджеб просто роняет противника любого роста и любой массы.

Бандеролька поддержала Командора под поясницу, вытолкнув ее на себя, и получилось, что сделала «ножницы» руками.

И шея Командора не выдержала.

Он рухнул на бетонный пол ангара неаккуратной кучей – парализованный и практически мертвый. Глазные яблоки его шевелились, и он что-то силился сказать, но не смог пошевелиться.

– Листоноши чувствуют боль, – склонившись над ним, проговорила Бандеролька, – и моральную тоже.

Выпрямилась и огляделась. Задумчивый Игорь, так и не сменив выражение лица, добивал противника – колошматил его затылком о бетон. Остальные легионеры были мертвы, а команда Бандерольки – жива.

– Осталось двадцать… Девятнадцать…

– Грузимся!!! – заорала Бандеролька.

Они успели набиться в кабину самолета – тесно, как шпроты в банке, и Телеграф, безотказный водитель и бывший пилот, буквально за минуту разобрался с управлением, потянул какой-то рычаг на себя, и ушла вниз земля с ангаром, с ранеными и мертвыми, и Бандеролька подумала, что раньше не поступила бы так, что раньше она пожалела бы… но жалость выгорела.

Как база Последнего Легиона.

Самолет вертикально взмыл в синее безоблачное небо, когда под ним ухнуло и начал разрастаться обманчиво медленный гриб взрыва – как на той записи…

Самолет рванул вперед, обгоняя ударную волну, и Бандеролька услышала свой голос:

– Домой. В Крым.

– Они все погрузили, – сказал Кайсанбек Аланович. – Бандеролька, доктор! Они погрузили все: и оборудование, и ГМО-семена! Все, за чем мы шли!

– Значит, шли не зря, – что-то в Бандерольке замерло и не давало радоваться. – Осталась малость: спасти почву для этих семян…