Кремль 2222. Тобольск - Константин Кривчиков

– Ой, да ты что? – Женщина обрадованно всплеснула руками. – А можно?

– Нельзя, – быстро произнес Ермил, многозначительно кося на Сновида. – Женщинам можно лишь группой и с охраной. А Павел тебе не охрана. У него там особые дела, ты помешать можешь.

– Ох, да как же тогда…

– Погоди, не ной. Ты чего купить-то хотела?

– Да мне бы снадобья какого, самого сильного. Фельдшер сказал, что отравился чем-то Изот. Так мне бы…

– От отравления, короче, – оборвал Ермил. – Понятно. Давай свои «золотые». Сновид тебе купит, что надо, и сам принесет.

Он посмотрел на Павла. Тот с готовностью кивнул. Конечно, купит. И сам принесет. Прав, наверное, Ермил: зачем бабу с собой в Мертвую Зону тащить? Карауль ее там потом. Бабы, они такие – от них одни хлопоты.

– Куплю, конечно. А-а…

– Вот и договорились, – подхватил Маркитант, не давая Павлу сформулировать мысль. – А ты, Фаина, погуляй пока по кремлю. А у ворот не крутись! – Он строго округлил глаза. – Не мешай стражникам, они тут караул несут…

Стражник приоткрыл одну створку новеньких железных ворот, и Павел с Ермилом не спеша направились в сторону Мертвой Зоны.

На месте Зоны когда-то, очень давно, находилась тюрьма, которую называли Тобольский централ. Централ означает центральная тюрьма. Учитель истории говорил, что это происходило в советские времена, когда в стране всем управляли советы. Ну, вроде как наш Большой Совет в Промзоне.

А еще раньше централ называли Тюремным замком. Это происходило во времена, которые назывались царскими. Царь был чем-то вроде Правителя, поэтому Сновид все без труда запомнил – чего не запомнить, если все понятно и просто?

Сейчас от комплекса зданий бывшего централа мало что осталось. Обломки стен и несколько полуразвалившихся строений, державшихся лишь за счет кыш-травы. Но так как в свое время здания и стены были выстроены в форме прямоугольника, то даже в виде развалин представляли удобную основу для оборонительных сооружений.

Места, где от стен вообще ничего не сохранилось, маркитанты забросали мусором. А для надежности обтянули весь оборонительный периметр спиралями колючей проволоки. Плюс к этому, поставили по углам вышки с пулеметами.

Кроме того, на расстоянии в пять-десять шагов от основных ограждений тянулся трехметровый забор из сетки-рабицы, поверх которой опять же была проброшена «колючка». Получилось что-то вроде первой линии укреплений.

Выглядело все внушительно, хотя и сикось-накось. По мощности укреплений с кремлем, конечно, не сравнишь, не говоря уже о Промзоне, но оборонять можно долго. Тем более – пулеметы. У тоболяков их не было вовсе, не говоря уже о нео и прочих мутах.

– Да, настоящая крепость, – сказал Павел.

Ермил хмыкнул.

– Ты их базу видел?

– Только с колокольни.

– Понятно. С колокольни толком не разглядишь, мыс закрывает. Да и далековато. Вот база у маркитантов – настоящая крепость. А здесь так – больше мутов отпугивать, чтобы грабежом не занимались.

– Почему тогда торговые ряды прямо на базе не устроить, чтобы товар не перевозить? Так же удобнее.

– Смотря с какого боку глянуть. Если торговлю на базе вести, то хлопот не оберешься. Народишко-то местный, сам понимаешь, дикий и буйный. – Маркитант усмехнулся. – Оружие на входе можно отобрать, но его ведь в торговых рядах продают. А что за торговля без оружия? Конечно, за убийство человека смертная казнь предусмотрена, а за убийство мута крупный штраф. Но на отмороженных эти меры слабо действуют. А отмороженных здесь девять из десяти.

Ермил снова усмехнулся и для наглядности покрутил пальцем у виска.

– Вот и получается, что в этом случае на базе требуется внутренняя охрана, чтобы постоянно за порядком следить. И все равно, считай, ни одного дня без происшествий не обходится: то стрельба, то поножовщина. А ведь маркитанты на базе еще и живут. Там у них дом, женщины, семьи… Зачем к ним всякую шваль подпускать? Вот ты бы хотел, чтобы в кремле или в Промзоне всякие муты шастали?

Павел представил, как по двору Промзоны идет мохнатый нео с дубиной на плече, и невольно поежился.

– Ну их к удильщику!

– Вот и я о том же. Нет, иногда приходится и на базе торговлю открывать, если другого варианта нет. Но если под боком есть Мертвая Зона, то это, считай, идеальное место для рынка. Надо лишь все правильно организовать. Мы сюда из Тюмени, собственно, в свое время потому и приплыли, что о Зоне прослышали.

Он сказал «мы» – механически отметил про себя Павел. До сих пор соотносит себя с маркитантами. Прошлого из жизни не выкинешь.

– Но ведь в Зоне тоже все не так просто?

– Конечно, непросто, – согласился Ермил. – Как может быть просто с такой публикой? Зато есть самое главное условие – убивать нельзя. Да чего там убивать? Сам знаешь – даже легкое ранение наносить нельзя. Стоит лишь капельку крови другому существу пустить, тут же сам без крови останешься. А кому оно надо? Психов и придурков здесь, конечно, полно, а вот самоубийц нет.

– Но за порядком же все равно следить надо?

– Надо. Я ж говорю, психов хватает. Есть такие, что и без оружия норовят друг другу в глотку вцепиться, если в цене не сошлись или кто кого обозвал не так… Но на то и охрана с дубинками…

– А посетители? Им оружие разрешено иметь?

– Разрешено, если личное и в пределах разумного. И только холодное. Огнестрел не разрешается, особенно автоматы.

– Почему? – удивился Павел.

– Чтобы таможенную пошлину не зажилили. Понимаешь, торговля огнестрельным оружием облагается повышенной пошлиной. Ее платят все. Кроме маркитантов, естественно. Раньше попадались умники, которые заходили со своим огнестрелом, а потом толкали его на рынке втридорога. Пошлину, сам понимаешь, не платили. Теперь эту лавочку прикрыли.

– Хитро, – сказал Павел. – И продуманно. На всем прибыль делают.

– Так на то и маркитанты, чтобы прибыль иметь, – с непонятной интонацией отозвался Ермил. – В бизнесе, брат, мелочей не бывает… Кстати, обратил внимание, какая здесь линия ограждения неровная? То полукругом идет, то зигзагом?

– Обратил, – сказал Павел.

Внешняя линия ограждения и на самом деле кое-где выписывала странные загогулины, будто бы ее возводили изрядно пьяные строители. А еще тут и там вдоль забора росли дендромутанты, ветками напоминающие пихты. Но Павел знал, что вместо иголок у «пихт» находятся тоненькие присоски, способные моментально проколоть даже очень толстую кожу типа фенакодуса. Проколов, «пихты» тут же впрыскивали в тело жертвы парализующий яд. Ну а затем уже высасывали все соки.

– Это оттого, что она по границам Зоны проложена, – сказал Ермил. – Маркитанты так специально сделали, чтобы точно знать, где Зона начинается. А то поранишь кого-нибудь ненароком в границах Зоны и все – сам кровью изойдешь…