Ричард Длинные Руки. Демон Огня и Стали  - Гай Юлий Орловский

– Рискуете, – сказал я без одобрения, но и не осуждающе, все взрослые, сами определяют степень риска. – Есть какие-то подозрения насчет типа, который выпустил этого зверя?

Он покачал головой, не сводя с меня испытующего взгляда.

– Полностью отбрасываете версию, что зверь сам выбрался из какой-то норы, где спал тысячи лет?

– Не полностью, – признался я, – но верю в нашу победную дурь, я имею в виду человечество, что обязательно во что-то вляпывается, а потом героически преодолевает, о чем само же слагает победные песни.

– Я тоже в нас верю, – ответил он. – И как?

– Потому больше склоняюсь к мнению, что некий дурак случайно выпустил джинна из бутылки. Из свойственного всем нам любопытства.

– Джинна?

– Потом объясню!.. Выпустил, но обратно загнать не может, а на все попытки связаться с ним не отвечает, что и понятно.

– Почему понятно?

– Никто не хочет признавать свою беспомощность, – объяснил я. – А так нагадил и в кусты. А этот джинн… Демон Огня, повинуется ранее услышанной команде.

– Какой?

Я взглянул с интересом. Карл-Антон смотрит с таким ожиданием, словно вот щас выложу, что это за Демон Огня, зачем создан и какую цель преследует.

Он понял, усмехнулся с неловкостью.

– Простите, ваше величество, я уже привык, что обязательно чем-то удивите. Мы продолжим наблюдение… с вашего разрешения, конечно.

– Разрешаю, – ответил я милостиво. – Только гибнуть не позволяю. Я хозяйственный. И вообще, берегите себя. Вы же знаете, магия с переходом в алхимию – наше все. Рыцари уйдут в старинные летописи, а мы, маги и ученые, останемся.

Он поднялся с усмешкой на лице, явно прибыл еще в самом начале нашего сбора и слышал мои заверения насчет того, как лихо перебьем всех магов на свете.

Неловко получилось, но, надеюсь, понимает, что не все, что говорится громко и на публику, осуществляется в реальности.

Когда поклонился и отступил на шаг, я поинтересовался мирным голосом:

– Карл… вы же можете… прямо отсюда?

Он усмехнулся, указал глазами на Хрурта по эту сторону двери. Я молча кивнул ему, Хрурт, не говоря ни слова, вышел и плотно прикрыл дверь.

Карл-Антон отступил на середину комнаты, красивым и стремительным движением закутался в плащ по самые брови, только глаза сверкнули ярко и пронизывюще между шляпой и краем плаща.

Воздух моментально уплотнился вокруг его фигуры, завертелся смерч. Лишь мгновение я видел через серую пелену блестящие глаза чародея, затем все исчезло, а я вскочил, поспешно хватая на лету разлетевшиеся по кабинету бумаги.

Ладно, в другой раз пусть все-таки стартует из какого-нибудь потаенного угла. Даже в моих покоях пустых комнат много.

Ближе к вечеру Хрурт заглянул в кабинет, рожа хитрая, сказал вполголоса:

– Ваше величество… к вам старшая…

– Кто? – уточнил я.

– Которая старше младшей, – пояснил он, – но насчет официальной еще не понял…

Я сказал рассерженно:

– Еще и ты будешь меня донимать?.. Так и скажи: герцогиня Самантелла!..

– Ну да, – сказал он, – все точно! Она же старшая, да?.. А которая из них главная?

Я бросил коротко:

– Впусти.

В кабинете словно стало светлее, герцогиня вошла в том же светлом платье цвета расплавленного золота, крупные золотые серьги оттягивают розовые мочки ушей, ожерелье не столько ожерелье, как монисто, вместо жемчужин крупные плоские кружки из золота с затейливым рисунком.

Даже волосы будто из золотых нитей, как только женщины и творят такое, а лицо посыпано золотой пудрой с блистающими искорками.

– Ваше величество…

Он присела в церемонном поклоне, показывая совершеннейшую прическу с золотым гребнем и заколками с головками из золота.

Я выждал, так надо, ответил легко:

– Рад вас видеть, герцогиня. Подойдите.

Она приблизилась, всем видом выказывая смирение и готовность служить императору.

Я небрежным жестом указал на свободное кресло:

– Присядьте, герцогиня. Какие-нибудь новости?

Она растопырила платье и грациозно опустилась на сиденье, улыбка не сходила с ее сияющего лица.

– Поздравляю, ваше величество, – сказала она с жаром.

– Э-э, – ответил я с некоторым недоумением, – с чем? Пока никаких побед…

Она всплеснула руками.

– А королева Эрмессинда?..

Я сказал кисло:

– Тоже мне победа.

Она с жаром всплеснула руками, подалась в мою сторону всем телом.

– Ваше величество! Вы очень удачно заполнили последнюю вакансию.

– Чё, правда?

– Несколько партий, – пояснила она, – что проталкивали своих избранниц, сейчас рвут на себе волосы, потерпев сокрушительное поражение.

– Гм, – сказал я, – это вообще-то операция нашего лорд-канцлера. Он ухитрился провернуть все за моей спиной, если честно. Но я человек не конфликтный, в интересах империи ситуацию принял. Я же простой император, простодушный.

Она загадочно улыбнулась.

– Но ее кандидатуру подсказал и очень настойчиво отстаивал Грейгор Армстронг, я его вам представляла…

– А-а, – сказал я с упреком, – так за всем за этим стоите вы, герцогиня?.. А я уж думал, вы друг!

Она воскликнула с жаром, даже подалась вперед, словно предлагая свой бюст в мои ладони:

– Ваше величество!.. Империя превыше всего. А сэр Джуллиан умен, он быстро все понял, а так как работает на вас честно и бескорыстно, то почти сразу и принял этот вариант!.. Вы доверили ему такой пост, он жилы будет рвать, но все сделает для вас.

– Ну да, – сказал я кисло.

Она заверила жарко:

– За королеву Эрмессинду можете быть спокойны!.. Ваш лорд-канцлер всегда тщательно все проверяет, прежде чем сделать движение. Королева Эрмессинда может склонять вас в пользу своего королевства, но никогда не будет интриговать против вас, у них такие старомодные нравы.

– Не то, – подтвердил я, – что здесь, верно?

Ее щеки чуть заалели, словно у юной девушки, но взгляд не опустила, ответила мягким голосом:

– Ваше величество, вы вполне можете быть уверены как во мне, так и в тех, кого я порекомендовала вернуть из ссылки. Мы не просто благодарны вам! Мы понимаем, что, если с вами что-то случится, полетят и наши головы. В лучшем случае нас вернут снова в ссылку, но императорского дворца больше не увидим.

Я кивнул, признавая ее правоту. Она вздохнула с сочувствием, взгляд говорит, что да, мир держится на корысти, а корысть заставляет их служить мне верно и преданно.