Стеклянная пыль - Олег Никитин

После пятнадцатого звонка я начал тщательные приготовления к выходу в светское общество, первому после очень длительного перерыва. Совершенно не владея модными веяниями сезона, после изрядных сомнений я остановился на классическом наряде зажиточного вельможи, сохраняющего хорошую спортивную форму и всегда готового к любым передрягам. Первым делом я извлек из шкафа свою излюбленную рубашку с высоким плотным воротником, который убережет меня от снега за шиворот. Мои темно-серые габардиновые штаны, последовавшие за рубашкой, по-прежнему сидели на мне как влитые. Постояв в сомнении перед вешалкой, я выбрал замшевую куртку цвета мокрого песка с косыми карманами, добротно выделанную из кожи бутей. К ней полагался широкий пояс, плотно охвативший бока. Последними я натянул высокие серые ботинки, достаточно крепкие для передвижения по мостовым. И наконец, к поясу с помощью специального кожаного ремешка я приторочил ножны своей сабли. Что касается головного убора, то наиболее часто в течение этих двух дней мне попадались маловразумительные, но теплые комбинации кепки и панамы. Ничего подобного в моем гардеробе не было, и я решил не засорять себе голову, а воспользоваться капюшоном плаща.

Осмотрев себя в зеркало, я остался доволен. Первый раунд, состоявший в оценке моего внешнего вида, не стоило проигрывать.

Убедившись в боеспособности оружия с помощью обугленной деревянной панели, я вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Реднап работал в библиотеке, и я не счел нужным его беспокоить, поэтому просто сообщил Во, что отправляюсь в театр. В гараже я еще раньше присмотрел легкую двухместную повозку, а попросту прочный деревянный ящик с дверцей и двумя мягкими сиденьями, которую и решил позаимствовать. Но первым делом, разумеется, я поприветствовал свою лошадь и потрепал ее по холке. У Матильды в яслях лежала копна сена, привезенного из-за города, и немного кормового зерна, ныне дешевого, поскольку его основные потребители — бути — во множестве гибли под ножом мясника. Лошадь явно застоялась в своем загоне, и я поклялся завтра же устроить ей пробежку.

Расправив парусиновый верх повозки и поместив фальшивый кристалл в энергоприемник, я надел специальные водительские перчатки и ловко вывел экипаж за ворота, направляя его к жилищу Агнессы. Полы теплого плаща эстетично реяли за моей спиной. Темные улицы поражали своей пустотой, впрочем, я не особо всматривался в провалы подворотен. Весьма вероятно, что в некоторых из них притаились грабители. С некоторым трудом проехал я сквозь баррикаду, охранявшуюся парой солдат из когорты капрала Тарга. Дорога была весьма скользкой и неровной — отвыкнув от управления коляской, я излишне разогнался и перед самым домом Агнессы, пытаясь затормозить, врезался в трубу канализации. Правое переднее колесо хрустнуло и разломилось пополам. Выпустив руль, я с проклятиями перескочил через борт и полез под днище повозки — там крепилось запасное колесо. Привлеченная моими возгласами, появилась хозяйка квартир, дородная дама лет сорока, в сопровождении невзрачного помощника.

— Сеньор нуждается в помощи? — вопросила она.

— Да, передайте леди Агнессе, что приехал Бернард, она меня знает.

Зрители удалились, я сковырнул осколки старого колеса и забросил их под переднее сиденье, а на ось насадил новое, при этом твердя себе зарок ездить с удвоенной осторожностью. Иначе я рисковал вообще лишиться средства передвижения.

Я еще не успел промерзнуть до костей, как вышла Агнесса в роскошной шубе до пят из блестящего меха рогатого бубу. Зачем она подвизалась в газете, неясно, видимо, только из чистой любви к искусству. Я галантно помог ей взобраться в экипаж, не зацепившись за выступающие части, и мы поехали в театр. Памятуя об аварии, я сдерживал энергию, бьющую из призмы, но все-таки мы доехали слишком быстро.