Стеклянная пыль - Олег Никитин

— Научи меня управлять этим тарантасом! — нежно проворковала Геша, спрыгивая на мостовую. — У нас, конечно, в поместье стоит машина, но она далеко не такая резвая, и мне совсем не хотелось садиться за ее руль.

— Вот закончится эта история, обязательно дам пару уроков, — пообещал я ей и сдал повозку конюшему.

Мы чинно взошли по ступеням величественного здания, построенного в незапамятные времена, едва ли не раньше, чем дворец Хранителя. Оно несло на себе яркую печать архитектуры прошлых веков — толстые мраморные колонны, ажурные балкончики непонятного назначения, узкие двери и облупившиеся стены. Моя спутница кивнула стражу у входа, и мы беспрепятственно проникли в легендарное строение. Несмотря на погоду и сложность исторического момента, спектакли театра «Паяц» все еще пользовались успехом, причем не только среди аристократов. До начала представления оставалось совсем немного времени, и публика спешно сдавала теплую одежду в гардероб, благо подогрев помещений оказался на высоте.

Разглядев Агнессу без шубы, я был приятно поражен ее изысканным одеянием, напомнившим мне времена беззаботных похождений по чужим гостиным. На ней красовалось бледно-розовое шифоновое платье в мягких складках, под ним по краям проглядывал атласный чехол такого же цвета. Вследствие правильных размеров груди глубокий вырез выглядел вполне прилично, рукава отсутствовали напрочь, что благодаря легкому загару только подчеркивало аристократизм Агнессы. С трудом оторвав взгляд от ее симпатичной самодовольной физиономии и посмотрев вниз, я узрел на ее изящных ножках розовые, обтянутые шелком туфли. Правая вдруг в нетерпении топнула, приведя меня в чувство.

— Пойдем же наконец в зал, — притворно сердясь, зашипела Агнесса, хватая меня под руку и волоча за собой. — На тебя уже оглядываются.

Ее маленькая шелковая сумочка, на боку которой имелась вышитая бисером буква «А», ласково стучала меня по ноге, а тонкий браслет из белого металла впился свои краем мне в запястье. И кроме того, я едва не стал жертвой ее неописуемо длинных, серебряных винтообразных серег, одна из которых чуть не оставила меня без левого глаза. Но, несмотря ни на что, я осознал всю привлекательность Агнессы и громко прошептал:

— Ты великолепна!

Она горделиво улыбнулась и ввела меня в ложу бенуара, открыв ее своим ключом. Мы оказались в непосредственной близости от сцены, чем сразу привлекли внимание большей части театралов. Я оглядел партер и балкон, но не смог уверенно определить, пришла ли Пава. Впрочем, в запасе оставался еще антракт. Свет стал медленно гаснуть, а занавес раздвигаться, и я вынужденно переключил внимание на сцену.

Посреди нее расположились два актера, обернутые простынями. Они сидели на колченогих стульях вокруг обшарпанного стола и пили нечто прозрачное из простых стаканов, кажется, обыкновенную воду. Речи, которые они завели между собой, вряд ли можно было назвать слишком культурными — они изобиловали просторечными оборотами и одиозно звучащими словами. Создавалось впечатление, что собеседники на подмостках не очень понимают друг друга, и мне было тягостно их слушать.

Постепенно атмосфера пьесы стала оказывать на мою психику угнетающее влияние. Чтобы ненароком не впасть в черную меланхолию, я мысленно отгородился от сцены и стал ненавязчиво «прослушивать» публику. Но никто не вел никаких переговоров с помощью своих призм, все замерли, поглощенные «действием». Коллективное сознание публики было буквально переполнено эмоциями, и вытащить из него чьи-либо отдельные мысли не стоило и мечтать. Тут, к счастью, случился антракт, и Агнесса наконец повернула ко мне одухотворенное лицо.

— Берни, как ты себя чувствуешь? — с испугом в голосе спросила она. — Какая же я дура, совсем забыла…

— Все в порядке, — твердо ответил я и поднялся. — Пойдем-ка прогуляемся в буфет.

Часть посетителей уже направлялась туда, и мы пристроились в хвост небольшой очереди к стойке. Некоторые из дам расселись за столиками неподалеку, и я внимательно изучил их лица, пытаясь найти знакомое. Мне повезло — возле окна сидела леди Фроста, двоюродная сестра моей матери, достойная дама лет пятидесяти, которая присутствовала на моей свадьбе в прошлом году. С детских лет я привык называть ее тетей, но после совершеннолетия почему-то делал это с некоторым смущением.

Взяв по бокалу вина и какие-то ячменные сушки, мы приблизились к ее столику, и я поинтересовался:

— Леди Фроста, вы позволите к вам присоединиться?

Тетя обратила на меня взор, прикованный до этого к месту раздачи напитков, и обрадовалась.

— Берни, дорогой! — воскликнула она и сделала приглашающий жест рукой.

На ней было надето зеленое, по-моему, шифоновое платье с мелкими бусинками по всей длине. Кажется, этот материал сейчас был в моде: подавляющее большинство дам щеголяли в изделиях именно из него. В этот момент рядом с нами возник супруг леди Фросты, барон Кунштор, в широких кожаных шортах, с голыми узловатыми коленями. Нижнюю часть его кряжистых ног прикрывали полосатые черно-белые гольфы и массивные серые ботинки. Единственным, что мне понравилось в его наряде, оказалась ярко-синяя расклешенная куртка. Интересно, каково ему пришлось во время пути в театр, на пронизывающем зимнем ветру?

Он хмуро кивнул нам, и мы уселись по другую сторону столика. Как выяснилось, наши порции различались только количеством сушек. Насколько я помнил, в действительности барон отличался добрейшим нравом, чего сам порой почему-то стыдился, потому и старался выдержать суровую и мужественную внешность.

— Я читала вашу последнюю статью, Агнесса, — доброжелательно молвила баронесса, пригубив из бокала. — Должна признаться, что впервые вижу настолько мрачное и тревожное представление. Вы уделили внимание сюжету, смыслу, диалогам и так далее, почти не коснувшись общего настроения спектакля, а как раз это, по-моему, главное. Или вы со мной не согласны?

Все-таки старая школа давала себя знать, леди Фроста умела поддержать беседу. Я был благодарен ей за то, что она тактично не стала спрашивать меня о здоровье и особенно о браке. И все-таки поднять одну из пикантных тем, а именно тему Павы и ее жизни в столице, я был обязан. Пока я размышлял о том, под каким соусом подать свои вопросы, Агнесса профессионально изложила свое видение роли журналиста в воспитании масс. Тут раздался звонок, известивший публику о возобновлении спектакля, и я открыл рот, чтобы поинтересоваться семейством Кашонов, но баронесса меня опередила.

— Бернард, мне не очень удобно тебя об этом просить, но мы на днях устраиваем прием по случаю годовщины нашей свадьбы. Не мог бы ты зайти к Людвигу и Паве Кашонам, чтобы передать им приглашение?

— Почему бы и нет… А они в городе?

— Да, кто-то мне говорил, что видел леди Паву на одном из приемов. — Она деликатно прикоснулась к моему рукаву и, понизив голос, продолжала: — Совсем недавно она пережила тяжелую потерю, и я хочу поддержать девочку. Малознакомая обстановка, цивилизация и так далее… А сейчас особенно трудная жизнь. Так ты передай ей, пожалуйста — в ближайший четверг, вечером. К сожалению, я совершенно не знаю их городского адреса, так что целиком полагаюсь на тебя.