Новая Зона. Критерий страха - Сергей Слюсаренко

А мы с Грушевским на пару пошли собирать дрова. Прямо от шоссе в сторону уходила узенькая, заброшенная тропинка, по ней мы решили зайти немного в лес. Прошли метров десять и увидели жуткую картину. Толстое дерево, старое и совсем сухое, упало и ветками, как вилами, прижало к земле громадную страшную собаку. Собака ещё дышала, но глаза ее были закрыты. Мы кинулись к дереву и вдвоем с трудом приподняли слегка, а собака поняла и поползла из ловушки. Она выбралась из-под дерева, проползла скуля несколько метров и затихла.

Это была не слепая собака, какую мы встретили в первый день в Зоне. Этот пес был похож на бойцового ротвейлера или стаффа, только очень большой. У него была невероятно громадная голова с широкими челюстями, а зубы торчали из пасти, как у дракона в кино. Груша вернулся к стоянке, там как раз Ыду воды принес, и налил немного в пластиковую миску. Ещё он принёс кусочек хлеба и мазь от всяких царапин. Мы поставили у морды собаки миску с водой и стали ждать.

– А что Юзик, ничего не сказал? – спросил я.

– Нет, пока молча ковыряется. А здорово, чтобы эта собака выздоровела и с нами пошла! Тут без собаки ничего не сделаешь. Нужен пес, – ответил Грушевский.

Пес, словно услышал Юрку. Задергал носом, унюхав воду. Потом перевернулся с бока на живот и стал лакать.

– Будет жить, – уверенно сказал Юрка. – Раз на живот лег и пьет, то выздоровеет.

Он положил рядом с мордой собаки хлеб. Собака понюхала и стала есть. Тогда Юрка решил намазать мазью раны на собачьей спине. Они сильно кровоточили. Он достал тюбик из кармана и выдавил на рану. Собака рыкнула, но даже не посмотрела на Юрку. Наверное, понимала, что её лечат.

«Красный сигнал»

Страшный, совершенно неестественных размеров мохнатый пёс, скорее похожий на чудовище из преисподней, услышав своё имя, обрадовался и стал как безумный носиться по капитанскому мостику, время от времени останавливаясь и крутясь на месте. Потом, словно вспомнив о чем-то, пёс рванул в коридор и через секунду втащил в рубку растерзанный труп излома. Видимо, так и не решив, куда его деть, пёс поколебался и положил его под ноги Протасавицкому.

– Это что такое? – тихо, стараясь не привлечь внимание зверя, прошипел Протасавицкий и рывком захлопнул дверь.

– Да ничего особенного, – беззаботно сообщил Малахов. – Обычный чернобыльский пёс. Ручной. Зовут Бруно.

– Ты его что, на станцию притащил? – Командир явно не любил собак, тем более чернобыльского пса никак нельзя было назвать симпатичным. – Научился материализовать тварей сам?

– У меня есть некоторое слабое подозрение, – ответил Малахов, гладя псину между ушами, – на предмет того, что происходит… Дело в том, что Бруно этот уже помереть давно должен был. Столько лет собаки не живут. А он как был щенком неуемным, так им и остался. Правда, Бруно?

Андрей обнял собаку за шею. Зрелище было, конечно, не для слабонервных, страшное чудовище с клыками, способными проткнуть человека насквозь, пыталось лизнуть Малахова в щеку.

– Ну, а мысль у тебя какая? – поинтересовался Протасавицкий. – Кроме как этого монстра облизывать.

– Я не облизываю! Наоборот! – обиделся Малахов. – А мысль такая, что надо быть осторожным в своих мыслях здесь. Они материализуются.

– У тебя была мечта это чудище увидеть? – удивился командир. – Это результат твоей сбычи мечт?

– Нет… Я даже не знаю, почему он появился. Не знаю. Может, в момент, когда эти твари полезли… – Андрей кивнул в сторону все ещё топчущихся за дверью мутантов, – я вспомнил, как Бруно мне помогал. Тогда, в Зоне.

– Меньше думать надо, – заключил Протасавицкий. – И что мы делать будем? Почему-то твое предсказание о нестабильности наших гостей не претворяется в жизнь.

– Я могу натравить на них пса, – предложил Малахов.

– Я понимаю, он уже завалил одного монстра, но разве он будет твои команды выполнять? Это же тварь из Зоны.

– Бруно, давай, фас! – Малахов подтолкнул пса к двери.

Но Бруно, видимо, понимая, что дверь сейчас откроется, заскулил и забился под ближайший стол, чуть не сорвав столешницу.

– Что это вообще такое? – недовольно произнес командир. – То вон какое чудовище завалил, то боится всего?

– Так он меня спасал! Ну, или нас. А теперь считает, что мы его должны защищать. Они же хитрые. Но добродушные! – Андрей погладил страшную собаку по прижатым к голове ушам.

– Ясно, – пробурчал командир. – Что делать-то будем? Сидеть ждать? Мне это очень не нравится.

– Есть одна идея…

– Опять идея, – помрачнел Протасавицкий. – Конкретно?

– Я просто хорошо помню, как нашли нашу пирамидку. Тогда она работала как приманка для всякой нечисти в Москве, – начал Малахов. – Твари просто лезли на нее, как мухи на мед.

– А почему они сейчас лезут на нас, а не на пирамидку?

– Тогда пирамидка выдавала определенную последовательность гравитационных импульсов. Потом, когда ее стали исследовать и нашли возможность управлять ею с помощью гамма-квантов, она перестала работать как манок. Сейчас она, вообще, ничего не генерирует.

– И чем нам это поможет?