Новая Зона. Критерий страха - Сергей Слюсаренко

– Ну да, я ещё как раз про деда вспомнил. Он рассказывал, что за ним косолапый шел. Шаги хрустят, а самого не видно. А потом рев и удар по спине. Хорошо, дед мой крепкий был и в кожухе. Он же на шатуна шел. Шатун тогда пятерых человек уже задрал, свирепый был, страх! – Борис разволновался. – А на пороге мостика меня и догнала эта… или что там было. Недобрые у нас дела на станции делаются, ой недобрые.

– Так знаешь, мы и в местах недобрых. Но сейчас есть способ хоть заранее узнать, что тварь на станции. Вот как раз, когда эти зомбаки сюда пёрлись в медпункт, удалось хоть немного разобраться в этом явлении.

– Ничего себе явление, – вмешалась Катя. – Явился черт во сне. Лучше бы только во сне.

– Катя, а почему они пошли именно к тебе? Не понравилось, что Боря отделался легким испугом?

– Ничего себе испуг, – возмутился Борис. – Теперь рубашку на пляже не снимешь. Чтобы девушек не распугать.

– Девушек ты этим только привлечешь, – улыбнулась Катя. – Но не думаю, что зомби Борей интересовались. Он тогда в медикаментозном сне был, достаточно глубоком.

– Ох, ладно. Не будем себе голову ломать. Но прошу тебя, Катя, – запирайся всегда. И без оружия не выходи. – Андрей сразу заметил, что у входа в отсек стоит помповое ружье. – Я на мостик, надо с кэпом обсудить, как дальше жить.

– Нет, Андрей, никуда ты сейчас не пойдешь. Я должна тебе анализы сделать и проверить твоё состояние, – остановила его Катя.

– О! А я пока пойду погуляю, – вдруг обрадовался Борис. – Чтобы вам не мешать.

– Ты нам не мешаешь! – возразил Андрей и, уже обращаясь к Кате, спросил: – Кровь брать или как?

– Я бы, конечно, положила тебя на пару дней, уж больно были твои показатели неважные, но ладно, давай давление померяю, и пока всё.

Андрей терпеливо закатал рукав и протянул руку Кате. Та обернула плечо манжетой тонометра и стала смотреть на показания прибора, пока тот гонял воздух, сжимая и разжимая руку Малахова.

– Ладно, свободен, – почему-то без особого удовлетворения сказала Катя.

В коридоре Андрей опять услышал все то же тяжелое дыхание. С учетом рассказа пилота где-то в груди Малахова пробудилось очень нехорошее предчувствие. Придерживая ружье, чтобы не хлопало по спине, Андрей рванул к мостику. Он бежал и ждал удара по спине. Но все обошлось, и он, чуть не споткнувшись о комингс, пулей влетел на мостик.

– Что за спешка? – настороженно встретил его Протасавицкий.

– Тревожно там, снаружи, – ответил Малахов. – Неприятно…

Андрей не успел окончить фразу, как завизжала тревога.

– Что-то часто, – буркнул командир. – Это твой температурный датчик сработал.

– Сейчас. – Малахов занял рабочее место и немедленно доложил: – Понижение температуры на десять градусов в районе лаборатории.

– Десять, говоришь?

– Да, это много, в прошлый раз пять было. Камеры включите.

– Твою мать! – только и вымолвил Протасавицкий. – Это что же за мерзость?!

– Тааак, – совершенно спокойно протянул Малахов. – Зомби, куда же без них, псевдоплоть, две штуки, крупная, ну и излом… Я, ещё разговаривая с Борей, предположил, что это был излом.

– Откуда ты их знаешь?

– Оттуда, оттуда. Не зря же я Зону прошел в детстве. Потом уже по книжкам изучал да по рассказам отца. Одно непонятно, они вот так, толпой, не шастают. Они же в реальной жизни бы порвали друг друга на тряпки! – Малахов, увидев на мониторе тварей, словно обрел силу. Он почувствовал себя как будто дома. В том далеком детском мире, который казался таким простым и весёлым.

– И что теперь? – Командир, наоборот, спокойным не выглядел. Скорее злым. – Они же нам станцию разнесут!

– Константин Петрович, я думаю, что у них небольшое время существования, вы же помните, как с первой атакой зомби было.

– Но температура же как скаканула! – возразил Протасавицкий. – Я так понимаю, энергии на них больше пошло? И они будут стабильнее.

– Но их и больше.

– Вот этот факт никак не может вселить в меня оптимизм. – Командир включил общую связь: – Внимание, до особого приказа никому отсеки не покидать. Двери задраить, оружие держать наготове!

– Я думаю, надо подождать немного, тогда зомби продержались минут десять, не больше. Ну, пятнадцать. Эти твари столько идти до нас будут. Эх, не зря у меня предчувствие было.

– Какое? – не понял командир.

– Чувство, будто кто-то за мной топает, не человек, хекает так, ну, дышит, как собака…

– Ты же сам предложил, что без скачка температуры ни одна тварь не появится…

– Да знаю, а оно все равно ходило следом. Кстати, и Борис чувствовал, что за ним что-то ходило, перед тем как шарахнуло.

– Что ходило? – Казалось, командир сейчас взорвётся. – Что ходило? Ты в своем уме? По станции за тобой что-то ходит, а тебе как опытному первопроходцу Зоны все равно – я из Зоны, я крутой!

– Да не крутой я! – взвился Андрей. – Я от страха еле в дверь вписался. Поймите, Константин Петрович, не могу же я по каждому своему предчувствию тревогу поднимать! Вы и так уже видели, что мои анализы ни к черту. И что, из-за меня возвращаться?

– Самое последнее, что мы сейчас можем сделать – это вернуться, – грустно признался Протасавицкий. – Нам надо сначала разобраться. Считай, что это приказ из ЦУПа.

– Товарищ командир, – раздался голос Степанова из медотсека. – Тут мимо нас некоторое количество всякой твари прошествовало. Направилось к вам. Я могу выйти им в тыл, вдарить из помповухи.

– Сиди там, штопаный! Спину залечи, потом вдаришь из главного калибра. – Было непонятно, командир то ли шутил, то ли злился.

Разговор прервал протяжный тревожный звук. Словно кто-то огромным стальным крюком царапал по переборке станции. К звукам прибавилось ещё нечто более неприятное – обшивка командного пункта со стороны коридора прогнулась – точно в том месте, откуда исходил жуткий звук.

– Уже штурмуют? Ты же говорил, что они пятнадцать минут идти будут! – только и смог сказать командир. – Камеру!

Камера, закрепленная напротив входа в кокпит, показала масштабы наступления. Все твари, материализовавшиеся возле лаборатории, пришли сюда, к командному пункту. Но как только картинка появилась на мониторе, излом, махнув по большой дуге, своей большой рукой снёс ее и лишил экипаж возможности видеть происходящее.

– Они сейчас вспорют наш отсек, как банку со шпротами, – совершенно спокойным голосом сказал командир.

– Какими шпротами? – не понял Андрей.

– Ты этого не можешь помнить, так что не напрягайся. Были такие рыбные консервы. Редкие. В итоге пропали.

– Почему пропали? – не отставал Малахов.

– Оно тебе именно сейчас надо? У тебя истерика? – фыркнул Протасавицкий. – Пропали, так как не соответствовали политической ситуации момента. А потом про них забыли. Там в банке были рыбы. Их ели. Консервным ножом, бжиик – и открыли. И съели. У тебя нет аллюзий с нынешней ситуацией?