Эта свирепая песня - Виктория Шваб

Келлум Харкер тоже мог похвастаться своей собственной тенью.

У него были глубоко посаженные синие глаза – не серо-синие, не зеленоватые и не лазурные, а, скорее, оттенка кобальта, орлиный нос и твердый подбородок. Татуировки – насыщенные этнические узоры – выползали из-под воротника и манжет рубашки: орнаменты вились по запястьям, тянулись вверх и обвивали шею Харкера. Однако его волосы не гармонировали с общей картиной. Светлые, теплого пшеничного оттенка, как и у Кейт, они падали на лоб Харкера и обрамляли его лицо. Единственная черта, действительно принадлежащая Келу. Но этим именем его звала лишь Алиса, мать Кейт. Для остальных он был господином. Губернатором. Боссом. Даже Кейт думала о нем как о Харкере, хотя и пыталась называть его папой. В такие секунды Харкер кривился – от дискомфорта? от брезгливости? от разочарования? – и это было ее личной победой.

А сейчас Харкер возвышался над провинившимся человеком: тот ползал перед ним на карачках и молил о пощаде.

– Пожалуйста, пожалуйста, – говорил он надтреснутым голосом. – Клянусь, я найду деньги!

За спиной мужчины стояли двое малхаи. Когда Харкер шевельнулся, они вздернули жертву на ноги. Их когти погрузились в человеческую плоть, и мужчина сдавленно вскрикнул. Харкер подался вперед и ухватил металлическую подвеску, висевшую у несчастного на шее.

– Не надо! – взмолился тот. – Я найду деньги!

– Твое время истекло, – Харкер сорвал подвеску.

– Нет!!! – закричал мужчина.

Один из державших его малхаи широко зевнул, клацнув челюстями. Он уже готов был вонзить зубы в горло человека, но Харкер опередил монстра.

– Погоди.

Мужчина облегченно всхлипнул. Кейт оцепенела. Она знала своего отца. Харкер внимательно посмотрел на медальон, после чего перевел взгляд на бедолагу.

– Дайте ему фору, – сказал он и отшвырнул медальон. – Пять минут.

Монстры отпустили мужчину, тот рухнул на пол и вцепился в Харкера.

– Пожалуйста! – взмолился он. – Ты не можешь так поступить!

Харкер презрительно посмотрел на него.

– Пошевеливайся, Питер. Давай!

Питер закашлялся, кое-как встал, спотыкаясь, спустился с возвышения и кинулся наутек. Толпа людей и монстров, помалкивавшая по приказу Харкера, теперь взорвалась смехом и заулюлюкала. Они расступались, давая дорогу будущему покойнику. Полдюжины чудовищ отделились от толпы и последовали за ним к черному выходу – к бетонной лестнице, которая вела на улицу.

Позади, на своей собственной сцене, Харкер поднял вверх железную трость. Рукоять ее была сделана в форме головы горгульи, наподобие той, что красовалась на капоте его автомобиля. Кейт читала все в той же книжке, что руководители сект склонны к драматизму, помпезности и зрелищности. Вместо того чтобы отдать громогласный приказ и заставить толпу умолкнуть, Харкер молча пристукнул тростью по бетонному постаменту. Звук удара эхом разнесся по подвалу, и толпа тотчас притихла, прибой голосов превратился в подводное течение.

– Следующий, – изрек Харкер.

Глаза Кейт расширились: на возвышение вытащили малхаи. Монстр извивался и корчился: он явно ослабел от железных цепей на запястьях и горле. Там, где должна была находиться метка, виднелась изуродованная кожа, наверное, малхаи содрал знак когтями.

– Оливер, – звучно произнес Харкер. – Ты весьма меня разочаровал.

– Я – тебя?! – хрипло прорычал монстр. – Это мы разочарованы! – По подвалу пробежала рябь. Корсаи заволновались, малхаи принялись перешептываться. – Почему мы должны голодать из-за твоих сделок, человек? Мы ведь их не заключали! Может, корсаи и говорят все как один, но малхаи тебе не принадлежат!

– Ошибаешься, – возразил Харкер, сунул малхаи под подбородок набалдашник в виде горгульи и улыбнулся, когда монстр дернулся от прикосновения металла. – Я дал каждому из вас право выбора. Ты мог жить в Северном городе, под моей властью – или уйти на юг и быть убитым Флинном. Ты выбрал мои владения и принял мою метку, а затем выпил досуха целую семью, находящуюся под моей защитой.

Малхаи гневно сверкнул глазами, но улыбка Харкера не поблекла ни на миг. Он прищурился и обратился к подвальным теням.

– У меня – своя система. Вы прекрасно осведомлены о том, что бывает с теми, кто ее нарушает. Те, кто соблюдают мои правила, пожинают вознаграждение. А те, кто бросают мне вызов, – Харкер выразительно помолчал, взглянув на малхаи, и добавил: – умирают.

Когда малхаи рванулся в цепях, твари, возбужденные насилием, зашипели. Даже монстры боятся смерти. Но малхаи оказался гордым. Он посмотрел на Харкера, ощерился и бросил:

– Если ты будешь мне угрожать, я разорву тебе глотку!

Харкер небрежно шагнул назад и отвернулся. У края возвышения находился стол, заваленный разным оружием, и Харкер провел по нему рукой, размышляя, что бы выбрать.

– Послушайте! – прорычал малхаи у него за спиной. Голос его гулко разнесся по подвалу, хоть горло его и жгло железо. – Мы не слуги! Мы не рабы! Мы – волки среди овец! Монстры среди людей! И мы воспрянем! Ты падешь, Харкер, ты скоро проиграешь! – взревел малхаи. – Наступает наше время!

– А ты уже приблизился к своему финалу, – вымолвил Харкер, взяв в руки клинок.

Он извлек оружие из ножен. Кейт напряглась: она должна использовать свой шанс.

– Это сделаю я! – прокричала она.

Монстры и люди застыли в недоумении.

В дальней части подвала, между лифтами, был подиум, где и затаилась Кейт – она сделала вдох и вышла из своего укрытия на свет.

Кейт высоко подняла голову, сосредоточившись не на толпе, а на отце, и уловила изумление, которое промелькнуло на его лице.

Правда, Кейт надеялась увидеть в его глазах гордость… ничего, это тоже сойдет.

Харкер на секунду поджал губы, оценивая ее дерзкий до наглости шаг. Они оба понимали, что он должен либо одобрить ее вмешательство, либо наказать Кейт за нахальство. Опасная игра. Возможно, позднее Кейт за нее поплатится – но сейчас, к облегчению Кейт, Харкер кивнул и указал на стол, как будто приглашая ее на банкет:

– Прошу!

Кейт неторопливо и уверенно двинулась вперед, не забывая о том, как важно держать свои чувства в узде, а нервы под контролем. Она скопировала отцовскую сардоническую усмешку и старательно следила за тем, чтобы не смотреть на аудиторию. Когда она поднялась на постамент, Харкер сжал ее плечо: конечно, он не подбадривал Кейт – Харкер ее предостерегал.

Отступив в сторону, он взмахнул рукой.

– Это еще что? – прохрипел скованный малхаи. – Ты посылаешь ребенка убить меня?

– Я посылаю мою дочь свершить правосудие, – изрек Харкер. – И она будет к тебе беспощадной.

Услышав похвалу, Кейт улыбнулась. Разумеется, Харкер пустил публике пыль в глаза – ну и что с того? Сейчас она ему покажет. Она компетентная и хитрая. И хладнокровная.