Эта свирепая песня - Виктория Шваб

– Проголодалась?

Кейт покачала головой.

– Куда он ушел?

– Кто? – спросил малхаи, сощурив красные глаза. Конечно, ему было чем заняться! Ему незачем нянчить ее. Это явственно читалось на его физиономии.

– И на что Харкер тратит твое время? – поддела его Кейт.

– Давай поиграем, – любезно предложил Слоан. – Ты можешь велеть мне убраться с дороги. Можешь обозвать меня монстром, а я могу назвать тебя избалованным мелким отродьем, и мы устроим ссору. Вероятно, в итоге ты сбежишь в свою комнатку и хлопнешь дверью, как обычный подросток.

Кейт холодно усмехнулась.

– Я – не обычный подросток.

Слоан вздохнул.

– Лучше бы ты им была.

– Скажи мне, куда он…

Слоан метнулся вперед, прижав Кейт к столу. Внезапная сила его рывка была подобна удару по ребрам, вышибающему дух.

– Лежать, пес! – прорычала Кейт, стараясь не допустить, чтобы в ее голосе прозвучал страх.

Малхаи не пошевелился. Взгляд кроваво-красных глаз скользнул по ней.

– Разве ты не видишь? – прошептал Слоан. – Харкер не хочет, чтобы ты находилась рядом с ним.

– Врешь!

– Нет, девочка, – проговорил он и провел по щеке Кейт бритвенно-острым ногтем. Но Кейт не поддалась на провокацию.

– Я уже не ребенок.

– Ты всегда будешь нашей малышкой Катериной, – прошелестел малхаи. – Маленькая Кейт хлюпает носом перед сном и упрашивает мамочку забрать ее отсюда.

– Это мама хотела уйти, а не я.

– Ты можешь обманывать себя, но не меня.

Капля крови набухла под ногтем Слоана, но Кейт не отдернулась.

– Я – Харкер, – отчеканила она. – Мое место здесь. А сейчас скажи, где он.

Малхаи отвел взгляд и уставился в сгущающуюся тьму за окном.

– В подвале.

Кейт высвободилась и направилась к лифту.

– Но тебе не стоит туда идти.

Двери лифта разъехались в стороны. Кейт вбежала в кабину и обернулась к малхаи.

– Интересно, почему?

Слоан свирепо улыбнулся:

– Там держат настоящих монстров, Кейт.

Харрис и Филлипс присоединились к Августу по пути вниз.

Лифт остановился на пятнадцатом этаже, и в него вошли два дюжих парня в черном. Харрису недавно стукнуло восемнадцать. Из-под кепки струились темные волосы. Филлипсу уже исполнилось двадцать. Он был подстрижен под ежик. Как и большинство парней в Южном городе, Харрис и Филлипс моментально ухватились за возможность присоединиться к ФТФ. Они были жизнерадостными ребятами, из тех, что начинают подпрыгивать при первых признаках неприятностей и бегут от них прочь наутек. Из тех, кто весело пронзает череп корсаи лучом ВУФ или загоняет металлический шип в сердце малхаи.

– Мы проверяли третий этаж – ну, знаешь, тот коридор, куда камеры не достают, и… – тараторил Харрис, обращаясь к Филлипсу. – Август, привет!

– Спасен лифтом, – произнес Филлипс и тепло улыбнулся Августу. – Ты с нами на дело?

Август напряженно кивнул. Теперь гнев почти покинул его. Скверный признак! Скоро будет еще хуже.

– Тебе бы не помешал стимул, приятель, – заявил Харрис, стаскивая свою форменную кепку и надевая ее на черные кудри Августа. Лишь считаные члены ФТФ знали, кем – и, что еще важнее, чем – является Август. – Я как раз говорил Филу про одну потрясающую…

– Она не из твоей лиги, дружище.

– Неужто?

– У меня-то есть опыт, – продолжал Фил, когда они добрались до вестибюля. – Я имею в виду, что она не из твоей лиги. Она – капитан команды второй категории, а ты? Не ты ли проиграл безмозглому дрону?

Харрис закатил глаза.

– А ты, Август? Такой красавчик… – Филлипс выразительно посмотрел на него. – …парень, как ты? Есть у тебя кто на примете?

– Хотите верьте, хотите нет, – усмехнулся Август, когда они шагнули в ночную темень, – но у меня выбор невелик.

– Брось! Просто расширь параметры – и ситуация сразу изменится!

Филлипс кашлянул.

– Кого мы сегодня навещаем? – спросил он, осматривая улицу.

Август поправил ремень на плече (дома он переложил скрипку в другой кейс, смахивающий на оружейный футляр) – и развернул записку Лео.

Это была краткая справка жертвы. Август пытался не использовать такое словечко – ведь жертвы невинны, чего не скажешь об этом человеке, – но термин засел у него в голове.

– Альберт Осингер, – прочитал он вслух. – Ферринг-Пасс, двести пятьдесят девять, три Б.

– Недалеко, – резюмировал Филлипс. – Заодно и прогуляемся.

Август, шагая за парнями, продолжал изучать справку. Под текстом оказалось напечатано размытое фото, вырезанное из видео.

Иногда люди, ищущие правосудия, приносили Генри Флинну реальные доказательства, но в основном народ прибегал к видеороликам. У Южного города имелась своя система наблюдения, и Ильза частенько просматривала записи, выискивая тени, незримые для простых смертных – тени, которым не полагалось находиться в том или ином месте. Признаки человека, чье насилие обрело форму. Грешника.

Корсаи питались плотью и костями, малхаи – кровью, и для них это ничего не значило. Но сунаи лакомились исключительно грешниками. Вот в чем состояло их различие – их главный, тщательно хранимый секрет. В том был источник праведности Лео и причина того, что бойцам ФТФ полагалось не иметь такой тени. Именно поэтому в самом начале Феномена и разгорающегося хаоса Лео принял сторону Генри Флинна, а не Келлума Харкера – человека с баснословным количеством теней.

– Мы – те, чьи темнейшие деяния творят свет, – говаривал Лео.

Август считал, что они – своего рода вселенская бригада уборщиков, созданная для того, чтобы быстро разбираться с монстрами.

Значит, сейчас пробил час Альберта Осингера. Отступника уже заклеймили.

Филлипс и Харрис перестали болтать, Август сложил листок и притормозил. Филлипс и Харрис стояли на углу какой-то улочки. Фонари либо совсем не горели, либо тускло помигивали. Юноши достали ВУФ. Лучи скользили по тротуару. Парни выжидающе посмотрели на Августа.

– Чего?…

Филлипс промолчал. Харрис ткнул пальцем в ближайшее здание:

– Мы пришли.

Многоквартирный дом выглядел обветшалым: пять этажей потрескавшегося кирпича с остатками унылой краски. Осколки разбитых стекол усеивали тротуар, а проемы окон оказались заколочены – непременно с использованием железных гвоздей.

В такие трущобы люди забивались, чтобы переждать бурю.

Правда, неизвестно, сколько народу сейчас находилось в убежище.