Последний рывок - Игорь Черепнев

— Благодарность принята, ваше высокопревосходительство. И давайте закончим упражнения в изящной словесности. Вас наверняка интересует, что же будет с вами дальше? — Михаил Александрович переходит к сути вопроса. Надо же добавить человеку в бочку мёда ложку дёгтя. — Вы, конечно же, можете просить отставки или направления в резерв… Но, боюсь, вакансии для вас долго не найдётся. Эта война для всех была абсолютно неожиданной с точки зрения тактики и стратегии. Плотная долговременная оборона в несколько линий, колючая проволока, пулемёты и артиллерия поставили крест на доктрине маневренной войны. Так же как и на крепостях, в которых вы служили последние пятнадцать лет. Начальник штаба Варшавской крепости, комендант Очакова, Севастополя, Ковно… Ваши знания и умение наводить твёрдой рукой порядок могут пригодиться в другом деле. Но для этого я хочу получить ваше согласие. Решение должно быть абсолютно добровольным. Поскольку и косых взглядов, и презрения со стороны так называемой либеральной общественности, и разговоров за спиной будет достаточно.

— Ваше императорское высочество! Я готов выполнить любое ваше повеление! — Григорьев буквально в секунду превращается в другого человека. Нервное, почти предынфарктное состояние бездеятельного старичка куда-то улетучивается, и перед регентом стоит уже генерал от кавалерии, готовый выполнить любой приказ. Или почти любой. Потому что подоплёки он не знает. Но это — дело нескольких секунд…

— Вас уже ознакомили с последними событиями в столице?.. Как вы понимаете, прощать вину бунтовщикам никто не намерен. Но… В мятеже принимали участие солдаты, втянутые обманом и агитацией. По закону я должен их покарать, однако каторгу и расстрелы из них заслужили единицы. И посылать их на фронт я не хочу. Фронтовики тех полков, чьи запасные батальоны бунтовали, отказались от них, просили не марать чести полковых знамён… С другой стороны, расследования продолжаются и, более того, проводятся ревизии в тыловых и снабженческих организациях. Тот же Земгор активней всех участвовал в мятеже, но когда только сенатор Гарин начал проверки, оказалось, что махинации там осуществлялись с огромным размахом. И эти люди не собирались останавливаться на достигнутом. Им и власть нужна была для того, чтобы удобней было грабить и простой люд, и страну. Поэтому я считаю, что тюрьмы или каторги им будет недостаточно. Я хочу, чтобы они своим физическим трудом возместили хотя бы часть того ущерба, который нанесли. Сколько простых солдат погибло из-за их неуёмной алчности!.. Поэтому мною подписан указ о создании промышленно-трудовых лагерей. Готовы ли вы возглавить создаваемую структуру?.. Не боитесь «замарать» честь мундира?..

— Готов, ваше императорское высочество! Ведь, в конце концов, и фельдмаршал Миних в своё время командовал Рогервикской каторгой… — Генерал выдерживает малюсенькую паузу из вежливости. — Но имею одну просьбу…

— Слушаю вас, Владимир Николаевич. — Регент внимательно смотрит на Григорьева, ожидая продолжения.

— Когда я должен приступить к выполнению обязанностей? Могу ли я повидаться с семьёй?

— Конечно же! Ваших близких уже оповестили, и они не далее как завтра утром должны прибыть в Москву, в Институт академика Павлова. Где я и вам настоятельно советую провести пару недель, дабы пройти медицинское обследование и поправить пошатнувшееся здоровье. По всем вопросам, касающимся дальнейшей службы и организации лагерей можете обращаться к моему офицеру по особым поручениям подполковнику Гурову. Он пока также будет в Институте, и вы сможете легко его найти, — регент изящно переводит на меня все стрелки…

Генерал оказался настырным и въедливым, как голодный клещ, и не стал откладывать на завтра то, о чём можно узнать сейчас. Сразу по приезде в Институт, едва устроившись в гостинице и пройдя первичный вояж по местным эскулапам, он в прямом и переносном смысле выдернул меня из любимого, но редко посещаемого семейного очага для разговора. Поскольку этим было недовольно аж три самых лучших человека на планете (я сам, Дашенька и Машуня), то пришлось очень кратко дать понять дедуле-энтузиасту, что не он один жаждет общения с самыми близкими людьми, а заодно загадать загадку — где золотая середина между понятиями «гуманность» и «искупление вины». А также рассказать про такую вещь, как бригадный подряд. В том смысле, что если бригада не выполнила план, то пайка урезается всей бригаде. А там пусть выясняют отношения и сами делят кому сколько. Окончательно же получилось отделаться от назойливого и любопытного старичка только с помощью прискакавшего снимать мерку портного, который обещал в течение суток «построить» новый генеральский мундир…