Ричард Длинные Руки. Удар в спину - Гай Юлий Орловский

Я двинулся в сторону соратников достаточно быстро и с гордо поднятой головой, это чтобы не отвечать на поклоны, только одарил всех застывшей улыбкой, дескать, все хорошо.

На полпути из ряда одинаковых и напудренных выступил на полшага франт в светло-кремовом камзоле до середины бедра, под ним белая рубашка-свитер, на шее широкая красная лента с большим картинным узлом на верхней части груди, весь нарядный и праздничный, хвост белоснежного парика на затылке перехвачен крупным бантом цвета заходящего солнца.

– Ваше величество…

Я ответил благосклонно:

– Сэр Никлас?

– Ваше величество, – проговорил он почтительно, – не распорядитесь ли послать комиссию для расследования массовых пожаров в королевстве Эдгерия?

Я взглянул на него с интересом.

– Сэр Никлас, у нас есть работающее правительство во главе с лорд-канцлером Джулианом Варессером!.. В котором, как догадываюсь, очень усердно трудитесь и вы, дабы оправдать доверие поручившейся за вас герцогини Самантеллы. А я всего лишь император, за которым верховный надзор, но никак не работа, ха-а!

Он поклонился и поспешно отступил, я прошел мимо. Альбрехт и Норберт слегка наклонили головы в приветствии, Альбрехт сказал с одобрением:

– Осаживаете?.. У них уже началась борьба за влияние. Даже в старых службах, хоть и не так явно, а в вашей так вообще…

Норберт сказал сухо:

– То, что принят по рекомендации герцогини Самантеллы, не дает ему права тянуться к императору через голову лорд-канцлера. Осаживайте резче, сэр Ричард! Такие наглеют быстро. Возможно, не зря император Скагеррак удалил его от двора и вообще из столицы.

– Как с интеграцией? – спросил я.

– В двадцати трех королевствах, – доложил он, – высажены десанты. С населением проводятся указанные вами процедуры. Еще пять, которые не стали строить причальные пирамиды, намечены для десанта, которые возглавите…

– А прочие княжества?

– Десяток уже знает о нас, – сообщил он, – но, ваше величество, их сотни! Легализация затянется. Даже с учетом того, что причальные пирамиды имеются во многих местах.

– Продолжайте, – распорядился я, – независимые герцогства и баронства тоже подгребем под копыта своих коней! Империя превыше всего!

Он кивнул и быстро удалился, сухой, подтянутый и не делающий ни одного лишнего движения. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде: конечно же, империя Звездного Ричарда должна быть и будет превыше всех остальных империй.

Альбрехт продолжал идти со мной рядом, пахнет хорошими духами, одет пышно, но все-таки поверх роскошного камзола блестящая кираса пусть даже дивной работы, а брюки заправлены в сапоги северного кроя.

– Герцогиня, – проговорил он задумчиво, – старшая любовница, маркиза – официальная, Мишелла… ах да, младшая… И что, это все? Как-то не по-императорски…

Я покосился с подозрением, больно благодушный вид, словно мы на курорте, а не в захваченной державе противника.

– Чего?

– Когда вы были королем, у вас их было больше… Я говорю о любовницах. Это ведь тоже дело государственного уровня?

– А вот и не надо придумывать, – сказал я сердито, – сами знаете, я почти пуританин! И у меня не бывает лишних порочащих связей!.. А вот вы, герцог, не упускаете случая укусить!

– А в чем я вас укусил?

– А что? – спросил я с недоверием. – Не укусили?.. Знаете, я уже привык видеть отметины ваших зубов на своей заднице.

– Даже на заднице? – переспросил он задумчиво. – Гибкий вы человек, ваше величество!..

– А что, – спросил я сварливо, – не укусили?.. Тогда в самом деле все еще герцог… Отвечу сразу, это все! Никаких вбоквельных и прочих связей.

– Что-то стряслось?

Я сказал с достоинством:

– И так их много для человека меча и топора!

Он кивнул, на лице проступило сдержанное одобрение.

– Верное решение, ваше звездное величество! Слишком много ритуалов. То ли дело на ходу и не снимая сапог! А служанки и поварихи вообще не в счет. Хотя, я слышал, можно и четвертую. Имеется такая вакантная единица в штатном расписании министерства, я проверил.

– Что, – спросил я, – в самом деле проверили?

– Сэр Армстронг уточнял, – пояснил он. – Даже к лорд-канцлеру ходил за разъяснениями. Возможно, хотят кого-то из своих просунуть, но, думаю, за это место будут бороться разные кланы. Правда, не знаю, бюджет под эту единицу выделен или же в рамках частного предпринимательства… но прецеденты есть, а здесь прецедентное право.

Я посмотрел на него с интересом.

– Хотелось бы зарегулировать? Понимаю вас, герцог. Мне тоже весьма бы. Иногда и вовсе зело. А то распустились со своими королевскими демократиями! Но, с другой стороны, зачахнет частная инициатива, так что гайки закручивать хоть и приятно, но чревато.

– Почему?

– Палка о двух концах…

Он подумал, кивнул с задумчивым видом:

– Понял. Значит, четвертая будет тоже. Да ладно, все равно не устоите перед таким напором! Берите тогда дочь какого-нибудь короля, чтоб хоть какая-то и польза. Так они все одинаковы.

– Устою, – ответил я твердо. – Знаю точно, на этот раз точно пристроят шпионку.

Он вздохнул, лицо чуть омрачилось.

– Ходят слухи, даже сэр Растер не устоял.

Я вздрогнул так, что, спускаясь по ступенькам, ухватился за перила.

– Растер? Не вер-р-рю!.. Сэр Растер – это наше все. Это титан, что держит небо на каменных плечах. Ослабнет – и небо упадет. Подобные слухи распускают те, кто жаждет расшатать, размыть наши моральные ценности Севера.

– Я тоже не поверил, – признался Альбрехт. – Потому дал совет сэру Норберту докопаться до источника слухов, порочащих моральный облик нашей победоносной армии.

– И засыпать тот источник, – распорядился я. – Вместе с квакающим оттуда голосом демократии. Кстати, сэр Альбрехт, мне придется отлучиться на некоторое время.

Он уточнил ровным голосом:

– На Маркусе?

– Почему вдруг на Маркусе? – спросил я с неудовольствием. – Я же могу и ножками-ножками.

– Можете, – согласился он, – но не станете. Ладно, какие указания на время вашей непонятной отлучки?

– Ничего не ломать, – распорядился я. – Поддерживать все как есть. Слишком тут все громадное, а как держится, еще не понял, но все равно взял. Самим повелеваю держаться, не впадать в разврат. Мы поклялись нести в этот мир нашу высокую и нравственную нравственность. Но ненавязчиво, ненавязчиво…

Он поморщился.

– Нравственность? Это вы хотите нести в этот мир нравственность?