Метро 2033. Код зверя - Кира Иларионова

— Радиационные показатели чуть выше нормы, старшой, — отрапортовал медик, вытягивая ноги к костру. — Но я бы больше удивился, будь они ниже. Местность, в общем-то, чистая. Одно слово — глушь.

— А в остальном? Как парни?

— Как, как… — Док со вздохом потер лоб. — Вымотаны. Как и все мы, товарищ прапорщик. Здорово нас деревенька подкосила. Знать бы раньше, что там в воздухе отрава.

— Что теперь поделаешь, — пробормотал Чугун, наблюдая, как командир готовится ко сну. — Откуда мы могли знать? Все ж далековато от нашего Рая.

— Могли. Если бы этот, — Костя кивнул в сторону охотника, — соизволил нас предупредить. И Сом бы сейчас на ногах был, будто бы нам и без носилок проблем не хватает.

— Оставить, медицина, — в голосе прапорщика прозвучали металлические нотки. — Андрейка — наш товарищ. А мы своих в беде не бросаем…

— Так я ж к Сому без претензий! Меня этот… Шаман…

— Что?

— Да нас всех который день колбасит, а он ходит, будто ничего и не было! — вскинулся было медик, но разом присмирел под осуждающим взглядом прапорщика и продолжил уже тише: — Напрягает это. Сильно напрягает. И, к слову, не только меня.

— Так, — отрезал Чугун. — Передай этим «не только»: коли аргументированные претензии к парню есть — я выслушаю. В порядке живой очереди. А коли нет, так и нечего пустозвонить. Установку принял?

— Так точно, товарищ прапорщик.

— Вот и умница. Топай спать. Завтра опять с ранья встаем.

Костя поднялся и вытянулся в струнку. Для полноты эффекта на мгновение приставил ко лбу сложенную ладонь, развернулся, едва не щелкнув каблуками, и зашагал в сторону солдатского костра. До сего момента молчавший Николай шумно вздохнул и пошерудил палочкой в углях, подняв в воздух хлопья тлеющего пепла.

— А не слишком ты был с ним строг, Антон?

— Не слишком. Взялись, тоже мне, разброд в отряде чинить, — Чугун с кряхтением растянулся на лежанке, уставившись в звездное небо. — Молодые они, глупые еще. Чуть не досмотришь — передерутся просто из спортивного интереса. Ладно, спать давай.

* * *

Утро началось для отряда даже раньше положенного. Буквально с первыми петухами. Этих незатейливых пернатых довольно правдоподобно пародировал срывающийся на крик Скальд.

— …ты совсем охренел, ниндзя-недомерок? Я тебя спрашиваю!

— Не употребляю, — раздался в ответ низкий, едва не рычащий голос Вика.

— Что?!

— Батон через плечо.

— Да что ты с ним разводишь, Балалайка, — пророкотал Медведь. — Слышь, охотничек, пойдем, отойдем. Решим вопрос по-мужски.

— По-мужски! Ой, косолапый, насмешил, — вторил ему едва не ласковый голос напарника. — Он же — форменная баба! Балаклаву напялил, теперь все можно? Гюльчатай, открой-ка личико!

— Тоха, — раздался из-за спины прапора глухой голос Ермолова. — С молодняком разберись. А то, видит Бог, я сейчас сам…

— Понял, Лёшка…

Поминая добрым словом норов некоторых небезызвестных ребятишек, Чугун поднялся с лежанки и с кряхтением размял затекшую спину. Потопал к солдатскому костру, у которого уже обещала разразиться драка. Все парни были на ногах. Напыжившиеся, злые до чертиков, они стояли полукругом, сжимая кулаки. Перед ними в обманчиво расслабленной позе расположился Вик. Воздух вокруг него буквально трещал от напряжения, выдавая истинное настроение охотника. Левая рука чуть зашла за спину, как бы невзначай поглаживая черную рукоять клинка.

— Эй, ребятушки, чего вы разорались, как девицы в первую брачную? — прервал перепалку прапорщик. — Чего вам не спится с ранья пораньше? Не устали? Так удвоить дневной километраж никогда не поздно.

Только сейчас заметившие прапорщика солдаты дружно развернулись к нему и вытянулись. Чугун бегло оглядел маленькое войско и пришел к неутешительному выводу, что причина утреннего конфликта была более чем серьезной. Небывалое дело — даже обычно спокойный, как танк, Медведь едва сдерживал эмоции.

— Вольно, — выдохнул прапор и, почесав отросшую щетину, продолжил: — Ну, касатики, слушаю.

— Да этот… Этот уе… — начал было вновь верещать Кирилл, но буквально подавился последним словом, схватив душевный подзатыльник от Медведя.

В их отряде, в числе прочих негласных правил, старшими поддерживался так называемый «закон о чистоте речи». Проще говоря, ни Чугуну, ни, тем паче, Ермолову не нравилось, когда их солдаты ругались, как сапожники. Нет, никто не спорит, что в запале боя парням спускались резкие высказывания. Но в повседневной походной жизни от них желательно было воздерживаться.

— Выдыхай, Балалайка, — прошептал Лис и продолжил, уже обращаясь к прапору: — Наш эмоциональный Трубадур хотел сказать, что охотник этот удумал нас травануть. И мы, в свою очередь, в довольно сдержанном и культурном диалоге старались доказать ему, что в этих действиях он не прав.

— В сдержанном и культурном? Ну-ну, — прапорщик посмотрел на чересчур искренне улыбающегося парня. — Вик, а ты что скажешь?

Охотник некоторое время молчал, исподлобья зыркая на отряд. Он не хотел отвечать. По его мнению, все было очевидно. Но под непривычно теплым взглядом старшого Вик сдался. Прикрыл глаза и коротко повел плечом, будто отбрасывая сомнения.

— Захоти я отравить вас, никто бы и не проснулся, — глухо, как до времени спокойный зверь, пророкотал Вик.

— Ну да, конечно, тогда какого ху… — вновь заверещал Скальд и схватил очередную оплеуху.

— Кирилл хотел спросить: тогда какого художественного замысла ты придерживался, кидая в наш костер эти… М-м-м… Потроха, — Лис ехидно улыбнулся.

Чугун присмотрелся к тлеющим углям. На них действительно дожаривалась, чадя сизым дымком, некая нелицеприятная масса. Запах уже по большей части развеялся, но его отголоски напоминали слегка подгнившее мясо с нотками лежалой травы.

— Вик, я слушаю, — угрюмо пробасил Чугун.

Коротко щелкнул загнанный обратно в ножны клинок. Охотник скрестил на груди руки.

— Это не отрава и не яд, — тихо проговорил он, в упор глядя на прапора. — Еще с вечера я заметил звериные тропы вокруг поляны. А ночью к нам подошла пара мутов. То ли одичавшие собаки, то ли волки. Они потоптались и ушли. Но нас почуяли. Могли вернуться с основной стаей. Это, — Вик кивнул в сторону костра, — потроха зайцев и кое-какие травки. Дым от их тления животным неприятен. Им кажется, будто здесь… Мертвое место. И сюда лучше не ходить.

— Да он и людям не особо, — пробормотал Док.

— Я просто отогнал животных, чтобы они вас спящими не схар-чили, — продолжил Вик, будто и не заметив реплики медика. — Повторюсь, захоти я вас отравить — вы бы точно не проснулись.

Прапор вздохнул и вновь почесал щетину.

— А почему сразу парням не объяснил?