Космические бродяги. Загадочный груз - Саша Сильвер

Вскоре после взлета Вилли назначил экстренное собрание на капитанском мостике.

– А почему не в кают-компании? – удивился Добрый Жук.

– Так надо, – коротко ответил командир «Ласточки».

Места, не занятого креслами и приборами, на мостике было мало, поэтому члены экипажа стояли почти вплотную друг к другу.

Все пребывали в смятенных чувствах. Пуриканец слегка отливал красным. На щеках Элейны тоже виднелся румянец – не от простуды, конечно. Вилли был расстроен из-за повреждений, которые «Ласточка» получила при взлете. Ему было жалко судно, которое он мысленно, а иногда случайно и вслух называл своим. Они снова нарушили инструкции Академии, покинув планету с такой серьезной поломкой, как разгерметизация шлюзового модуля. А главное, если им теперь понадобится выйти в открытый космос, сделать это будет невозможно.

– У нас есть хорошие новости и плохие, – сказал Вилли. – Я не дам вам выбирать и начну с хороших. Корабль следует к планете Гмурр. Мы прибудем туда через восемь – десять часов, то есть вовремя, с чем я нас и поздравляю. К счастью, мы не сильно задержались на Ыте, так что в этом отношении дела идут неплохо.

Добрый Жук и Элейна вздохнули с облегчением.

– Теперь, чтобы плавно перейти к плохим новостям, добавлю ложку дегтя. Я вынужден объявить строгий выговор дипломату корабля Элейне.

Элейна покраснела еще сильнее, ее лицо залило краской до самых ушей.

– Вероятно, все знают, за что, но я все-таки буду занудой и поясню. Симуляция болезни и уклонение от выполнения своих обязанностей – это раз. Отказ выполнять возложенную на нее задачу ремонта – это два. Дальше – хуже! Третье – клевета на своих товарищей в адрес начальства. Ты очернила нас в глазах учителей, и это после того, как Добрый Жук согласился заменить тебя в вылазке на планету, притом что ты даже не была больна! Непростительно! И четвертое – уход с корабля без разрешения командира, в результате чего опасности подверглась не только ты сама, но и вся наша миссия.

Элли пустила слезу. Добрый Жук покосился на нее и порозовел.

– Ну будет тебе, милая, будет. Я не в обиде. Я же добрый, все это знают.

– Мне так стыдно, Добрый Жук. Извини, пожалуйста. Просто мне очень хотелось попасть в центр событий, я действовала спонтанно и не подумала, что у вас будут неприятности… И еще, – девушка всхлипнула, – я чуть-чуть обиделась, когда Вилли не поблагодарил меня и сказал, что меня не любит… А я ведь спасла нас при посадке, разве нет? Я видела, что он не хочет отправляться со мной на задание… И не отрицай, Вилли!

Добрый Жук осуждающе поглядел на командира. Тот вздохнул:

– Это так, Элейна. Я подозревал, что ты только притворяешься больной, но все равно позволил тебе остаться. Это было ошибкой. Я напрасно тебя недооценивал. Впредь я буду относиться к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь. Ты член моего экипажа и мой надежный товарищ. И при посадке ты действительно нас выручила, спасибо тебе большое.

– И тебе спасибо, что спас меня там, в городе, – пробормотала Элейна, икая. – Я так испугалась. Я очень тебе признательна! – И дипломат бросилась на шею Вилли.

– Ой, – испуганно сказал пилот. Не зная, что делать, он осторожно похлопал Элейну по спине. – Ладно, ладно, теперь все хорошо. Мы будем заботиться друг о друге, верно?

Девушка вытерла глаза рукавом рубашки пилота.

– Да, да, я все поняла. Извините меня, ребята. Я обязательно исправлюсь.

– Вот и славно.

Вилли отодвинул Элейну от себя и попытался вспомнить, что еще намеревался сказать.

– Так, дальше. Тебе, Добрый Жук, я объявляю благодарность за эффективное обезвреживание противника, проникшего на борт корабля, – произнес Вилли. – И выговор за то, что позволил захватить «Ласточку». Чем вы, вообще, занимались в мое отсутствие?

Жук смутился.

– Я починил шлюз. А потом Игги предложил поиграть в карты на раздевание. Он мухлевал, я снял рубашку, и тогда…

– Спасибо, хватит, – поморщившись, прервал его Вилли. – Надеюсь, ты уже понял свою ошибку?

– Да, надо было играть с ним в шахматы, – потупился пуриканец. – Это не азартная, интеллектуальная игра, в которой он бы не смог меня надуть.