Великая степь - Виктор Точинов

Ехали обратно, оставив на «двойке» консервационную бригаду. Гамаюн о состоявшемся отключении, которое никогда не станет Отключением с большой буквы, не думал. Приказ выполнен, проехали. Он крутил в мыслях все те же два вопроса, вставшие вчера, когда стало ясно, что даты трех событий случайно на один день сойтись не могут. Кто и как? Как и кто?

Как гипотетическая крыса общается со своими гипотетическими контрагентами в степи? Радиосвязь? Теоретически возможно, в пределах прямой видимости радиоволны проходят и недолго научить даже неграмотного кочевника нажать пару кнопок на уоки-токи. И язык их не так уж сложен, достаточно запомнить несколько сотен слов, дабы сносно общаться. Но это в теории. А в жизни… После того, как Гамаюн заподозрил неладное, эфир сканируют плотно — любые несанкционированные переговоры исключены. Если, конечно, отбросить вовсе уж бредовую версию о хитрой шпионской аппаратуре, сжимающей кодированную информацию и выстреливающую ее игольно-коротким импульсом…

Тогда что?

Какая-нибудь экзотика? Голуби или другие почтовые твари? Или некая система условных сигналов? Например: порядок чередования разноцветных подштанников, сушащихся на видимой из-за периметра веревке. Версия — блеск. Но если ее все-таки отбросить и не посылать людей перетряхивать выстиранное белье, тогда стоит признать, что в степи пользуются единственным способом передачи информации: хайдарами. Вестниками. Причем сообщения чисто устные, никакой там курьерской почты… В степи вообще письменностью не пахнет, хотя несколько каменюг, покрытых смахивающими на руны значками, ребята из Отдела в рейдах встречали. Но, вполне может быть, оставили их предыдущие насельники здешних мест.

А сейчас все просто, никаких механических носителей информации — исключительно из губ в уши. Длинные послания излагают белым стихом — с четким ритмом, помогающим не пропускать слов. Все так. Остается вопрос: кто этими хайдарами-вестниками работает? И как они пересекают периметр? Свои, из Отдела — едва ли. И не в чести мундира дело: в рейдах все на виду, не до шпионских рандеву…

Идеальное место — привоз. Выгороженная площадка сразу за главным КПП, куда кочевники приезжают для меновой торговли. Бартер сей, поначалу опасливый и неуверенный, становится все более оживленным, растет количество и людей, и товаров. За всеми тут не проследишь, да и следили за главным — чтобы гости не провезли оружие. И не вывезли. Место идеальное, но вот время… Слишком редки эти торжища, а информацию о рейде на Ак-Июс кто-то слил на редкость оперативно. И, похоже, не одну информацию — действия противника весьма отличались от всех предыдущих, не блещущих тактической осмысленностью. Полное впечатление, что засаду проработал кто-то, хорошо знакомый с оперативным планированием… И выдал подробную инструкцию, которую беспрекословно исполнили (тоже интересный и тревожащий момент). Значит — привоз отпадает.

И отпадает периметр, за него Гамаюн ручался. Разве что какой камикадзе вплавь или вброд по озеру — до первого айдахара.

Остается одно — Школа. Не одиннадцатилетка для офицерских детей, а Школа. Туда ходят дети кочевников — надо думать, не за светом знаний, а за мелкими подарками, уносимыми ежедневно. За железом, высоко ценимым в степи. Школа (как и привоз), казалось, сыграла свою роль в налаживании отношений с соседями. Резко сократилось число нападений степняков и число жестоких ответных ударов. Казалось, все пошло на лад… Дети — послы мира, как говорили когда-то. Или будут говорить. Но, похоже, так лишь казалось — до Ак-Июса и вырезанных под корень Постов. До объявленной Нурали-ханом мобилизации.

Школа… Дети-шпионы? Пионеры-герои на степной лад? Школой руководила Милена. И Гамаюну хотелось просчитать иное решение загадки. Найти другой канал утечки — но он пока не находил. А времени не оставалось, отключение не сработало, а рядом стягиваются в боевой кулак не меньше десяти тысяч сабель…

На отгадку неожиданно натолкнулся Ткачик. Уже натолкнулся, но пока не осознал, с чем и с кем он пересекся этим утром — мысли занимало другое. Покушение…

Понял всё мичман чуть позже.