Метро 2033: Под-Московье (сборник) - Анна Калинкина

С ребенком надо было что-то придумать. Ближе к станции он начал пищать все громче, а потом и вовсе раскричался. Наверное, голодный был. И чем его кормить, было непонятно.

Кошка боялась расспросов часовых, потому на подходе к Октябрьской кое-как укачала младенца, замотала чуть ли не с головой в рубашку и сунула в рюкзак. Думала, что ее заставят показать, что внутри, но обошлось. Оказавшись на станции, она поспешно вынула ребенка, боясь, что Павлик задохнется. И он опять заскулил.

Кошка осторожно развернула окровавленную рубаху Яны, в которую она замотала малыша. Надо бы осмотреть ребенка, вдруг у него какие-то отклонения? Хотя это мало что изменит. Раз уж она его там, в туннеле, не бросила, то теперь не оставит, даже если он не совсем нормальный. Впрочем, в детях Кошка мало что понимала, но, на ее взгляд, с малышом все было в порядке, хотя он показался ей очень тощим. Лицо у него было сморщенным и красным – наверное, от натуги. Он бессмысленно махал крохотными руками и ногами, издавая однообразные монотонные ноющие звуки. И уже успел обмочиться.

Кошка с тоской озиралась по сторонам. Сейчас он завопит во весь голос, а она даже не знает, что в таких случаях делать. Может, дать ему какой-нибудь еды? А вдруг он, наоборот, от этого умрет – он же совсем маленький, грудной. Интересно, чем кормят детей матери, у которых молоко пропало?

«Надо найти ему кормилицу, – решила она. – И искать ее лучше здесь, на радиальной станции, где не будут подробно допытываться, вписан ли ребенок в мои документы и откуда вообще он взялся. Если заплатить как следует, лишних вопросов задавать не станут».

Кошка вспомнила, что, когда они проходили здесь в прошлый раз, ей, вроде, попалась на глаза молодая женщина с ребенком на руках. Но сейчас ее не было видно. Кошка вновь завернула младенца в рубаху и стала обходить станцию, разглядывая ее обитателей. Те отвечали ей настороженными взглядами. «Ничего не выйдет, – тоскливо подумала она. – Ребенок так и умрет от голода у меня на руках – людей здесь полно, но им это безразлично. А он уже даже не плачет, а то ли икает, то ли сипит. Как, оказывается, быстро можно убить и как трудно бывает сохранить жизнь…»

Кошка оглядывалась в поисках хоть кого-нибудь, с кем можно поделиться своей бедой. Одна пожилая женщина, сидевшая у колонны, показалась ей подходящей. Она ковыряла иголкой какое-то тряпье, мурлыча себе под нос и время от времени окидывая окружающих внимательным взглядом. Ее седые волосы были собраны в косицу, а морщинистое лицо вовсе не казалось злым, наоборот, внушало доверие. Кошка подошла и осторожно опустилась рядом, укачивая младенца. Старуха, кутаясь в заплатанное черное пальто, искоса поглядывала на нее. Младенец хныкал.

– Бойкий малыш у тебя, – сказала, наконец, старуха.

– Он просто голодный. Прямо не знаю, что делать, – сокрушенно сказала Кошка. – Перенервничала, и молоко у меня пропало. Как быть, не знаю. Кажется мне – людям тут ни до чего дела нет.

Старуха пристально посмотрела на нее – так, что Кошке стало не по себе, но заговорила неожиданно мягко, даже как-то слишком по-доброму. Наверное, почуяла поживу.

– Люди как люди – они везде одинаковы. Хоть и не святые они, но всех считать злыми тоже не стоит. Может, они готовы помочь, просто ты не умеешь попросить. Тут одна родила недавно – молоко-то у нее есть пока, а вот у самой еды не всегда хватает. А ей сейчас за двоих есть надо. Если поможешь ей, то и она тебя выручит.

– За этим дело не станет, – Кошка достала несколько патронов и вложила в руку старухе. Та отказываться не стала, взяла без церемоний и спросила:

– А поесть у тебя ничего нет? Лучше к ней идти не с пустыми руками.

Тут Кошка и сама почувствовала, что проголодалась, но в ответ на вопрос покачала головой. Ей хотелось сперва убедиться, что старуха не обманет.

Кошка последовала за старухой. Та привела ее к средних размеров палатке, потрепанной и рваной. Когда она откинула полог, в нос Кошке шибануло запахом кислятины и мочи.

– Регина, спишь? – прошептала старуха, засунув голову внутрь.

– Т-с-с, только уложила спиногрыза! Чего надо? – отозвался неприветливый голос.

– Тут у женщины одной есть дело к тебе. Ей уйти надо, а ребенка не с кем оставить. Она хорошо заплатит.

Из палатки моментально выглянула миниатюрная женщина. Светлые кудрявые волосы ее слиплись от пота, вдоль крыльев носа пролегали глубокие складки. Осунувшееся, землистого цвета лицо когда-то, видимо, было привлекательным, но теперь выглядело до крайности изможденным. Она куталась в короткий драный грязный халат – присмотревшись, можно было предположить, что изначально он был розовым. Женщина оглядела Кошку и младенца у нее на руках, ненатурально заулыбалась.

– А сколько дашь? – быстро спросила она.

– Не бойся, тебе хватит, – сказала Кошка, многозначительно тряхнув рюкзаком.

– Я согласна, – торопливо произнесла Регина, оценив, видимо, добротное снаряжение Кошки и сообразив, что скупиться та не будет. – Только ты бы для начала купила пожрать чего-нибудь, а то я от голода прям помираю. Ну, и бражки нам по кружечке, мы бы все между собой и перетерли.

– А тебе разве можно брагу, если ты грудью кормишь? – усомнилась Кошка.

– Чуть-чуть можно, – захихикала та. – Наоборот, полезно, чтоб молоко не пропало.

Кошка, не решившись пока оставить ей Павлика, с младенцем на руках отправилась к лоткам, где торговали едой, и купила несколько порций шашлыка и бутылку мутноватой браги – для старухи и для Регины. Себе взяла грибного чая. Тащить еду помогла старуха, увязавшаяся за ней.

Регина уже сидела на пороге, ожидая их возвращения.

– Давайте прямо тут посидим, что ли? – сказала она. – Только не орите, чтоб моего не разбудить.

– А можно я посмотрю на него? – спросила Кошка.

Регина заколебалась, но потом все же отдернула полог палатки и прошептала:

– Только не разбуди.

Кошка сунула голову внутрь и едва не задохнулась от запаха. В полутьме она еле разглядела крохотного спеленутого ребенка, спавшего на каком-то тряпье. Если Павлик был почти лысый, то у этого голову покрывали светлые волосики. Выражение его крошечного лица даже во сне показалось Кошке недовольным. Она повернулась к Регине и сказала:

– Ты бы хоть тряпки эти меняла иногда.

– Ноги у меня болят, – захныкала та, – никак после родов оправиться не могу. Да и сил никаких нет, а есть нечего, вот и…

Она успела уже выпить почти всю брагу и жадно впилась зубами в мясо.

– Долго тебя не будет-то? – спросила она Кошку, с набитым ртом.

– Ну, может, несколько дней, – неопределенно ответила та. – Или неделю. Да ты не бойся, я заплачу вперед. Тебе сколько нужно?

Видно было, что Регина мучительно сомневается – как бы не прогадать. Слишком много запросить – так незнакомка и отказаться может. С другой стороны, ей явно хотелось как следует использовать неожиданно подвернувшуюся возможность.