Космос. Марс - Никита Андреев

Телеметрия. Прайм-1479

Атмосферное давление: 99 Кпа

Температура внутри: 24,3 С

Температура снаружи (датчик солнечный): 111 С

Температура снаружи (датчик теневой): -185 С

Курс: 1,1

Пройденное расстояние, км: 2 300 524

Задержка связи (сек): 2,3

Скорость кмс — 13,2

* * *

Молчанов летел от модуля к модулю, а по пятам за ним следовал экран. За каждым его словом следило почти полтора миллиарда пар глаз. На линзы виртуальных очков транслировались блоки заготовленной информации: история модулей, их предназначение, описание приборов и советы по поведению. Блоки сменял режиссер трансляции, а Молчанову всего лишь требовалось зачитывать текст с естественным выражением лица.

Бальтазар то и дело отвлекал Молчанов дурацкими вопросами, вроде тех: «каково космонавтам ходить в туалет?», или «где на станции можно уединиться чтобы снять „мужское“ напряжение?». Многие вопросы были заготовлены, как и ответы, импровизация приветствовалась.

Бальтазар лучше других чувствовал публику. Здесь ему помогал не только опыт, но и технические ухищрения. Показатели пульса и давления пользователей передавались в общую базу данных. В реальном времени Бальтазар отслеживал реакцию людей и, если они начинали скучать, вбрасывал очередную провокацию.

— Всего лишь пять человек, полтора года вместе. Никуда не сбежать, не уединиться, — рассуждал Бальтазар. — Как не сойти с ума?

Режиссер подсказывал Молчанову правильный ответ:

«Мы летим на Марс для того чтобы работать, а не строить личные отношения»

— У нас нет времени на личные отношения. График работы расписан по минутам, — ответил Молчанов.

Не обходил режиссер стороной и главную звезду:

«Бальтазару: а как же личное общение?»

— А как же личное общение? — спросил Бальтазар.

«Совет — коротко отшутиться. Требуется увеличить темп».

— На то оно и личное, все останется между нами.

— А ты интриган. Ну же приоткрой нам завесу. Кто из экипажа по-настоящему невыносим?

«Допускается упомянуть — Ричард Пател. В отношении остальных негатив не желателен».

— Таких на борту нет.

Они проследовали через старый российский модуль — самый большой на станции. Заваленный мешками и коробками до небольшой узкой полосы посредине, он не представлял никакого интереса.

— Мы и не заметили, как Андрей привел нас в святая святых, друзья, — Бальтазар вскинул руки. — Реакторный модуль. Посмотрите, какая удача. Командир Скотт Стивенсон здесь. А кто второй? Ммм, единственная девушка на борту, красавица Нака Миура.

Нака улыбнулась и сделала кивок на японский манер. Увидев, виртуальную камеру, она засмущалась.

— Дорогой командир Стивенсон, я все же воспользуюсь возможностью и поздравлю вас лично с успешным стартом.

— Благодарю, Бальтазар.

Бальтазар зааплодировал.

«Втянуть в диалог Наку Миуру».

— Простите, что мы вот так вломились и отвлекли вас, коллеги. У вас должно быть полно работы. Вы заставляете всю эту махину работать, невероятно.

— У нас была лучшая подготовка, — сказал Стивенсон.

— Тогда, если позволите, командир мы отвлечем вас еще на пять минут.

— Не возражаю.

— Нака, девочка моя. Мое сердце разрывается, глядя на тебя. Такая хрупкая, а твои глаза, они наполнены одиночеством. Скажи, ты чувствуешь себя защищенной среди всех этих огромных железных штуковин, и таких горячих мужчин?