Космос. Марс - Никита Андреев

— Я предпочитаю не гадать, — отмахнулся Молчанов.

Лицо Бальтазара, блестящее, как ограненный бриллиант, слегка перекосилось.

«Сменить тему».

Бальтазар встал, обошел шикарное кожаное кресло и облокотился на спинку. За ним сверкали языки пламени камина, выложенного из белого камня.

— Уже больше ста тысяч человек готовы поддержать иск против доктора Ричарда Патела по обвинению в покушении на убийство марсиан. Готов ли ты присоединиться к ним?

Молчанов не ответил.

— Ну же, Андрей. Это простой вопрос.

— Все эти иски пользы не принесут. Многие открытия, благодаря которым мы живем до ста лет, были бы невозможны без не очень этичных экспериментов. У доктора Ричарда Патела были благие намерения, и я полностью на его стороне в этом вопросе.

Бальтазар призадумался, почесал узкую позолоченную бородку.

— А разве не ты автор этих строк: «Миссия Террос — это отвратительное предприятие невежественных, упитанных деньгами астрофизиков. Ядерную бомбу опять взорвут во имя мира»

Черт дернул Молчанова написать это. В тот день он поругался со Светой, настроение было хреновое, и тут еще эта новость об отправке марсохода с ядерной бомбой, да плюс несколько бокалов красного вина…

— Я критиковал миссию Террос и у меня были на то причины. Как и все, доктор Пател может ошибаться. Только не забудьте, что никто из живущих не сделал больше для исследования космоса чем он. Задумайтесь те, кто подает эти иски. Прошлое не повернуть вспять, но будущее в наших руках. Доктор Пател рискует жизнью чтобы исправить ошибку. Хватит искать врагов, давайте сплотимся, все. Только вместе мы добьемся успеха.

— Великолепные слова, — Бальтазар похлопал. — Пользователи на твоей стороне.

«Я счастлив быть частью этой миссии».

— Я счастлив быть частью этой миссии.

А еще счастливей он бы стал если бы эфир закончился.

— Ты попал в топ-10 людей в Сети. Никто и никогда не делал это так быстро.

— Я об этом не думаю, просто делаю свое дело.

Счетчик пользователей: 2.004.013.022

— А ты стесняшка, — Бальтазар ехидно улыбнулся и подмигнул. — Наши прекрасные зрительницы не простят если я не спрошу. Все знают, как тебе было тяжело во время подготовки. Все навалилось разом: развод с женой, давление популярности… Но ты справился. Мы принимаем миллионы писем от твоих поклонниц ежеминутно. Ты самый завидный холостяк планеты Земля. Не хочешь ли сказать пару слов бывшей жене, чтобы она задумалась над тем как поступила с тобой?

Счетчик пользователей ураганно поскакал вверх.

Молчанов вырубил трансляцию.

В модуле стало непривычно тихо. Молчанова обдало жаром, внутри все сжалось тисками. Он разозлился и швырнул в стену очки виртуальной реальности. Они разломились, осколки разлетелись по модулю. Позже Молчанову пришлось собирать их пылесосом.

— Соглашение с сетевыми СМИ нужно соблюдать — это условие продолжения финансирования, — позже причитал командир Стивенсон.

— Я прошу прощения, сэр.

— Не буду разбираться в причинах, только посоветую тебе еще раз прочитать условия твоего контракта.

— Да, сэр. Такого больше не повториться, — твердо ответил Молчанов.

Вечером он вернулся в виртуальную локацию парка, на то самое место. Света опять не пришла.

* * *

Первую в истории межпланетную шахматную партию Молчанов проиграл в сухую. Он был доволен как ребенок. Соперником стал Фернандо Мартинес из Бразилии, завоевавший титул гроссмейстера еще в 2034. С тех пор семидесяти-четырех летний сеньор Мартинес удерживал почетное звание. Он был бы рад расстаться с ним и отправиться на заслуженный покой, только сражаться было не с кем. Великие шахматисты прошлого почили в иной мир, а современная молодежь выбирала скорость и не интересовалась долговязой игрой старых аристократов.

Молчанова научил играть дед. Он был водителем большегрузных автомобилей всю свою жизнь, объездил страну вдоль и поперек миллион раз. Шахматистом он был мастеровитым, кабина его грузовика, казавшегося для маленького Андрея многоэтажным домом, была выкрашена в черно-белые квадраты шахматной доски. Когда у деда были свободные дни, а таких у него было всего несколько штук в год, он приезжал к ним в гости в Москву. С отцом Андрея они почти не разговаривали, хотя и улыбались друг другу. Ночевал дед в своем грузовике, а Андрей проводил с ним все дни напролет, затаив дыхание, слушал шоферские байки. Однажды он уговорил деда взять его с собой в следующий рейс. Андрей мчался в кабине грузовика, представляя себя на палубе огромного корабля с белоснежными парусами. С капитанской осанкой он прикладывал ладонь ко лбу козырьком и рассматривал окрестности, принадлежавшие только ему.

— Хочешь помочь? — спросил дед на очередной стоянке.

— Я же тоже механик, — с гордостью сказал Андрей.

Дед почесал лоб громадным гаечным ключом и посмотрел на Андрея с неприкрытым удовлетворением. Его округлую бороду заволокло дорожной пылью, под глазами были черные пятна от масла.

— Залезай.

Они вместе улеглись на найденную на дороге картонку и подлезли под машину. Снизу она была похожа на спинку их старого домашнего холодильника, только трубки были толще, некоторые с руку Андрея и намного грязней.

— Видишь гайку?

— Ага.

— Откручивай.

Андрей вприпрыжку дошел до ящика с инструментами. Мальчик был так мал, что мог ходить под большой машиной не пригибаясь. Он нашел нужный ключ и вернулся обратно. Гайка не поддавалась. Сдаться он не мог, он же механик. Упрямая гайка не шевелилась. От обиды он едва не разревелся. Дед на внука внимания не обращал. Андрей подметил, что дед использует секретный баллончик с длинной трубочкой синего цвета. Поверхность гаек начинает пенится, словно вода, в которую бросаешь лимонную шипучку. Андрей уверенно схватил баллончик и побрызгал на гайку. Та тоже запенилась, а после недолгих усилий гайка, наконец, закрутилась. Теперь он настоящий механик, и станет таким, когда вырастет.

Гайка отвинтилась и упала рядом с ним на асфальт, а следом в том самом месте с крепления слетела трубка, и из нее полилась прямо на Андрея черная жидкость. Он закрыл лицо руками, жидкость текла между пальцев, попадала на волосы. Пахло отвратно.

Зажмурив глаза, Андрей выбежал из-под машины. Вся одежда, руки, лицо были черными. Он перепугался. Дед, сухой и невредимый, стоял в сторонке и наблюдал за внуком. Под машиной образовалась лужица, жидкость капала со свисающей сверху трубки, скрюченной, словно змея.

Дед наклонился, потрогал трубку и покачал головой.

— И зачем ты это сделал? — спросил он.

— Я… я откручивал гайку.

— Эту гайку нельзя было откручивать. Посмотри, что ты наделал. Теперь мне придётся купить новое масло, мы застрянем здесь еще на два часа, и я могу не успеть доставить груз к сроку.