Защитник. Рука закона - Ларри Нивен

Я всегда слишком глубоко погружался в судьбу моих персонажей.

Это особенно сильно ощущалось, когда я дописывал «Смерть в экстазе».

Я уже давно не описываю законченных злодеев. Органлеггер Лорен был первой такой фигурой. Я закончил первый черновик этой повести утром в шесть часов… лег в постель… уставился в потолок… а к десяти часам сдался и пошел искать компанию.

Неделю или две спустя я закончил переделывать эту сцену, тоже в шесть утра. К восьми я бросил попытки заснуть. Остановить сердце Лорена воображаемой рукой — опыт суровый. Вас это, может, и не потрясет, но меня потрясло.

То была первая из повестей о Джиле Гамильтоне из Амальгамированной региональной милиции, Технологической полиции Объединенных Наций. Вторая повесть немалое время варилась у меня в голове, прежде чем я записал что-то помимо набросков.

«Баучеркон» — это конвент любителей детектива, проводимый ежегодно в память об Энтони Баучере, который много лет был редактором «Ellery Queen’s Mystery Magazine» и «Fantasy and Science Fiction», а также автором классического рассказа «Nine-Finger Jack». На первом Баучерконе я уже задумал самое необычное преступление с самым необычным мотивом для повести «Беззащитные мертвецы». Во время группового обсуждения я обрисовал это преступление аудитории. «Смерть в экстазе» возникла спонтанно, но «Беззащитные мертвецы» были тщательно продуманы заранее и так чувствительно меня не задели. А может, должны были задеть. Повесть и ее подтекст ужасающе реальны.

Джил Рука — один из моих любимых персонажей. О да! Тридцать лет писательского труда, и до сих пор только пять повестей! Если он так сильно меня чарует, почему бы не написать о нем больше?

Потому что два набора правил, изложенных ниже, выполнить непросто.

Детективная история — это загадка. В принципе, читатель может сообразить, какое именно преступление было совершено, кем, как, где и почему, прежде чем нить повествования приведет его к ответу. Читатель должен иметь достаточно фактов, чтобы разгадка сделалась очевидной, и она должна быть единственно возможной.

Научная фантастика — упражнение в воображении. Чем интереснее идея, тем меньше она нуждается в обоснованиях. О научно-фантастическом произведении будут судить по его внутренней состоятельности и по пределам авторского воображения. Чуждая обстановка, странные общества, следующие странным законам, необычные ценности и стиль мышления — все это стало правилом. Альфред Бестер^[58] с этим перебарщивал, но вы вспомните его классического «Человека без лица».

Так что же читатель сможет предвидеть в детективе, если все правила ему незнакомы?

Если научная фантастика не признает пределов, тогда… жертва может быть убита из-за пределов запертой комнаты одним только внушением смерти или заколота через замочную скважину убийцей-экстрасенсом, ощущающим ее местонахождение. Стены могут оказаться прозрачными для лазера, излучающего за пределами видимого диапазона. Мотивы инопланетного убийцы способны возникнуть вне нашего понимания. Может ли читатель исключить перемещение во времени? Невидимых киллеров? Какой-нибудь новый аппарат, сооруженный гением-убийцей?

Итак, ближе к делу. Как я могу предложить вам честную загадку?

С большим трудом, вот как. Но в этом нет ничего невозможного. Вы можете поверить как Джону Диксону Карру^[59], так и мне, что при решении загадки запертой комнаты секретный лаз не обнаружится. Если в ход пошел рентгеновский лазер, я покажу его вам. Если вам не продемонстрировали невидимок, значит их и нет. Если важно учесть этику обществ Пояса и Луны, я остановлюсь на этой теме подробно.

Детектив и научная фантастика (и фэнтези, и криминально-полицейские истории) имеют много общего. Их объединяют, в частности, внутренняя согласованность и читательский контингент. Все эти жанры привлекают читателей, которые любят вызов, головоломку. Будь то странное исчезновение оружия (стеклянный клинок, скрытый в цветочной вазе, полной воды) или необъяснимо бурное поведение инопланетного гостя (ему срочно нужен туалет), вопрос стоит так: что происходит на самом деле? Читателю дается шанс «переинтуичить» автора.

Значительная часть детективной литературы и большая часть научной фантастики является также литературой социологической. Возьмите «Стальные пещеры» и «Обнаженное Солнце» Азимова, «Enigma From Tantalus» Браннера^[60]. «Человек без лица» Бестера тоже сюда относится, одновременно являясь запутанным психологическим исследованием, темой, вполне подходящей к описанному обществу телепатов. В криминальной литературе психологические исследования также вполне обычны. Равно как и загадки, связанные с фундаментальными науками, подобно историям Азимова про Уэнделла Эрта. Лорд Дарси Гаррета^[61] действует в мире функционирующей магии, но рассказы представляют собой внутренне непротиворечивые головоломки. Эллери Куин^[62] чувствовал бы себя в них как дома.

Жанр НФ-детектива иногда нуждается в защите — еще с тех времен, когда Хол Клемент^[63] принял вызов Джона В. Кэмпбелла^[64] («Игла», где детективом является разумный паразит-симбионт), но вы-то ведь не сомневаетесь? Из детективной НФ можно составить немалую библиотеку. «Игле» уже полвека, а ведь можно заглянуть и дальше, если включить «Убийство на улице Морг» По. (Его обезьяна-убийца представляет собой намного в большей степени вымысел, чем результат наблюдений за поведением животных.) Детективы, кажется, обитают и за рамками посвященных им рассказов: д-р Уэнделл Эрт и Лайдж Бэйли у Азимова, лорд Дарси Рэндалла Гарретта (детектив/фэнтези!), равно как и десятки пастишей^[65] (особенно рассказы Пола Андерсона^[66] и Джина Вулфа^[67]), в которых место Шерлока Холмса занимают инопланетяне, мутанты, программы, искусственные интеллекты или роботы.