Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

И не переставая болтать, Норман провел Дональда в купол.

Экскурсия обернулась для него сущим кошмаром. Он не предполагал подобной перемены и в любую секунду ждал новой нелепой вспышки. Напрасно. И все же, не зная, какую форму приняло заболевание, он, готовясь к ней, все время был в напряжении. К тому времени, когда пора было звонить в посольство и встречаться с Элайху, он почти совсем вымотался.

На осмотр купола и котлована с ними отправился и Гидеон, что было большим подспорьем: иными словами, бремя разговора несли двое, и он мог передохнуть, пока снова не всплывет какая-нибудь связанная с проектом тема. Некоторое время они болтали о пустяках: о положении в Бенинии, о состоянии здоровья президента Обоми, об успехах проекта, но наконец – и это было совершенно неизбежно – Дональд снова заговорил о Чаде Муллигане, и тут Элайху переглянулся с Норманом.

– Боюсь, я сам точно не знаю, чем он занят, – сказал посол. – Норман, формально ты его босс, можешь объяснить?

– Он как будто проводит всестороннее социологическое исследование страны. – Норман пожал плечами. – Он убежден, что говорил правду, когда сказал Салманассару о неизвестной силе, действующей среди этого народа, и теперь отправился ее искать.

– А когда найдет, что он собирается с ней делать? – внезапно враждебным тоном спросил Дональд. У Нормана мурашки побежали по спине, и ответ он попытался дать как можно более мирный.

– Ну, думаю, об этом придется спросить его самого.

– Он собирается использовать ее, чтобы изменять людей?

Смущенное молчание.

– Конечно, и сам Чад изменился с тех пор, как я с ним познакомился, – наконец сказал Элайху. – Поначалу он показался мне хвастливым алкоголиком, но сейчас, узнав его лучше, я думаю, что это просто была горечь отверженного, а здесь, когда у него появилось дело, которое занимает его целиком, он просто переродился.

– И меня тоже заставили переродиться, – громко сказал Дональд. – Я вам об этом рассказывал?

Из угла, в котором молча сидел в полном одиночестве, Тони сказал:

– Ну же, мистер Хоган, если вы будете продолжать, мне придется…

– Впихнуть в меня транк и увезти! – оборвал его Дональд. – Застегни варежку, ладно? С чего это они возомнили, будто мне полегчает, если через плечо мне вечно будет заглядывать такой тупица… Ну да о чем я говорил? Это же посол гребаных США, не забыл? – А потом, обращаясь к Элайху, на одном дыхании продолжал: – Думаю, про опустошение вы знаете. Эти сволочи именно так со мной поступили. Натаскали убивать людей. Их стараниями я в конце концов перестал быть Дональдом Хоганом. С другой стороны, мне кажется, я имею право носить это имя, потому что сам Дональд мертв. Понимаете…

Элайху и Гидеон обменялась изумленными взглядами, но тут внезапно снаружи донесся шум.

– Прошу прощения, Дональд! – с облегчением сказал Элайху. – Гидеон, посмотри, в чем там дело, ладно?

Лишившись аудитории, Дональд принялся рассматривать свои лежащие на коленях ладони, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Из-за двери, которую Гидеон оставил полуоткрытой, знакомый голос проревел:

– Плевать! Да хоть бы он развлекал там царицу, мать ее, Савскую! Мне нужно поговорить с Норманом Хаусом!

– Это же Чад! – Дональд поднял голову.

– Верно, – пробормотал Норман и пошел к двери. Оказалось, в фойе Чад натолкнулся на двух младших чиновников, чрезмерно приверженных дипломатическому протоколу. Увидев Нормана, он оттолкнул их со своего пути и влетел в комнату.

– Привет, Элайху! Дональд!!! Господи, ты-то откуда взялся? Не важно, расскажешь через минуту. Норман, я должен был тебя найти и сразу же все выложить.

Он победно упер руки в боки, ноги расставил на ширине плеч.

– Норман, дружище, похоже, мы наконец нашли решение!

– Что? – Норман едва не подпрыгнул в кресле. – Ты…

– Готов поклясться. Во всяком случае, с учетом нынешних данных. Элайху, можешь попросить, чтобы один из твоих лакеев принес мне выпить? Да пусть стакан будет побольше! Думаю, это стоит отметить!

Ногой подтащив к себе свободный стул, он плюхнулся на него с довольной улыбкой.

– Ну и что это? – подстегнул Норман.

– Мутация.

Секунду-другую все обдумывали сказанное молча. Дональд, раздраженный, что перестал быть центром внимания собравшихся, которые слушали его, пока не ворвался Чад, сказал:

– Это означает, что грядут перемены. Я собирался рассказать, что сделали, чтобы изменить меня. Они…

– Дональд, помолчи, ладно? – рявкнул Чад. – Мне не терпится рассказать Норману добрые новости. Думаю, шутка как раз в его духе.

Дональд воззрился на него изумленно. Он, похоже, отвык от того, что ему приказывают заткнуться. Тем не менее, пожав плечами, он послушно умолк.

– Вот спасибо! – Чад забрал предложенную выпивку и отпил добрую половину. – Ну, по сути, произошло следующее… Рассказываю ради Дональда, Элайху и, может быть, Гидеона, которые не слышали? Или слышали? Качание головами.

Я посадил за работу десяток социологов, психологов и антропологов, и ни одна группа не смогла сказать мне чего-нибудь, чего бы я не знал сам. Поэтому я решил: черт, может, все дело в еде, и заставил Нормана нанять мне диетологов, а потом подумал о внутреннем коде, а не только о внешнем окружении, и настоял, чтобы он нашел мне пару генетиков и…

И тем единолично сумел пустить под откос мой бюджет по кадрам на год вперед, – вздохнул Норман.

– Несколько месяцев назад ты говорил, что важнее этого нет ничего на свете. А если ты снова взялся скаредничать, я и знать об этом не хочу. Как я говорил: давным-давным-давно, в самом начале, я решил, что не смогу координировать работу этой оравы сам, поэтому попросил найти синтезатора, но Норман мне нашел его только позавчера. Подумать только! Одного! Когда мне бы нужна была дюжина, и тогда все закончилось бы за каких-то…

– Борода Пророка, Чад! Я сделал для тебя что мог! Я же сказал…

– Да помолчи же, Норман. Не будь таким обидчивым! Я ни в чем тебя не виню, просто рассказываю, как было дело. Ну так вот, как только я заполучил этого чувака, то свел его с генетиками, которые больше других достали своих академиков в университетах, и они устроили потрясный мозговой штурм на целую ночь. Я высидел до конца… ни за что на свете такого бы не пропустил. И они пришли к ряду выводов.

Во-первых, шинка считают, что убивать кого-то – в любых обстоятельствах! – неправильно.

Во-вторых, практически все остальные сообразуются с обстоятельствами, иными словами, так не считают. Говорят: мол, «не убий», а потом слетают с катушек и разбивают пару-тройку голов.

В-третьих, местная ситуация – классический пример синдрома перенаселения: нищета, приток иностранцев, которые забирают себе жирный кусок и без того маленького пирога, нехватка частной жизни, нехватка собственности и так далее. Согласен, Порт-Мей – единственный крупный город в стране, но, даже по самым благоприятным оценкам, в нем на двадцать процентов превышен предел плотности населения, а потому при нынешнем образе жизни здесь неизбежно наблюдались бы насилие и вандализм.