Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

Опережая график, они переводили командный центр в надувной купол на окраине Порт-Мейя. Новая широкая автострада связала купол с портом, куда после траления стало прибывать почти вдвое больше кораблей. Росли волноломы и дамбы. На расстоянии мили от побережья вычерпывали гигантский резервуар, куда затем по трубам диаметром больше человеческого роста будет закачиваться в жидком виде сырье с ПРИМА. Сейчас этот трубопровод прокладывала по океанскому дну флотилия из пяти кораблей.

Соотношение цветных и белых в Порт-Мейе резко изменилось: добровольцы из десятков неафриканских стран и сотрудники «ДжТ» смешались с местным населением. Жилищное строительство, электростанции, транспорт, люди – каким-то образом Норману нужно было держать в памяти все составляющие.

Поэтому, когда однажды утром на столе у него появилась неожиданная записка, он поначалу уставился на нее в полном недоумении.

В ней говорилось, что Дональд узнал о Бенинском проекте и хочет посетить его, так как им руководит его старый знакомый. Не соблаговолит ли мистер Хаус указать, будет ли удобным визит мистера Хогана?

Подпись прилагалась. А также телефонный код – судя по последовательности цифр, где-то в Вашингтоне. Норман попросил оператора позвонить и вернулся к работе.

Некоторое время спустя на экране загорелся сигнал ответа. Надвигающийся шторм создавал помехи, сбивая спутниковую связь, однако Норман смог определить, что говорит с человеком в белом комбинезоне, который сидит в офисе больницы.

– Я доктор Олдхэм, мистер Хаус. Насколько я понял, вы получили мое сообщение о вашем друге Дональде Хогане?

– Да, конечно. Но позвольте спросить, почему, чтобы узнать, можно ли меня навестить, ему пришлось обращаться через вас? Я был бы рад снова его повидать.

Возникла пауза.

– Наверное, мне следует объяснить, – сказал, помолчав, доктор Олдхэм, – что я звоню из госпиталя Святой Веры, а не из Вашингтона, как вы, вероятно, предположили по коду. Не знаю, знакомо ли вам это название.

– Да, конечно, – повторил Норман и спросил: – Вы военный психиатрический центр, так?

– Верно. – Олдхэм кашлянул. – Ваш друг стал невольным участником весьма прискорбных событий, когда был в… э… да, конечно, его пребывание в Ятаканге ведь общеизвестный факт, не так ли? Откровенно говоря, значительный период времени его состояние было тяжелым, и даже сейчас он еще не до конца оправился от последствий. Вот почему я решил, что сперва поговорю с вами сам.

– Борода Пророка, – вырвалось у Нормана. – Что, черт побери, вы, кровососы, с ним сотворили?

– Мистер Хаус, это весьма…

– Если вы говорите из Святой Веры, значит, вы сами офицер. Полковник? Генерал?

– Разумеется… полковник… но к нам не обращаются по…

– Не важно. Как по-вашему, можете ответить на мой вопрос?

– Лейтенант Хоган, – с нажимом на первом слове холодно сказал Олдхэм, – был в некотором смысле ранен на службе своей стране, и любое другое отношение к случившемуся было бы несправедливым и неуместным. Надеюсь, я ясно выразился?

– Будь по-вашему. – Норман вздохнул. – Ладно, давайте не отклонятся от темы. Вы хотите знать, можно ли ему приехать посмотреть на Бенинский проект? Да, разумеется, можно, и если вы решите отправить его в отставку, я сам буду счастлив его нанять. Так ему и передайте… Это может его подбодрить, если он в депрессии.

– В депрессии, – коротко ответил Олдхэм. – Но сами увидите, поможет ли чем-то вам такая информация.

Некоторое время после этого разговора Норман пребывал в недоумении. Сколько он ни напрягал воображение, все равно никак не мог найти убедительного объяснения тому, как можно было свести с ума Дональда. Он всегда казался исключительно уравновешенным чуваком, которому, пожалуй, даже не хватало эмоций. Может, это его и сгубило? Чрезмерный самоконтроль?

Какой смысл гадать?

К своему удивлению Норман сообразил, что за последние месяцы даже не задумывался над сводками новостей: сидел перед экраном, а его мысли перескакивали на что-нибудь еще, что в тот момент его беспокоило. Он вспомнил несколько крупных событий вроде разрыва дипломатических отношений с Ятакангом, но понятия не имел, ни что его вызвало, ни как его загладили. Потом была ужасная шумиха из-за обвинений в адрес Ятаканга, но он не помнил точно, солгал ли сам Сугайгунтунг или кто-то солгал от имени ученого. Впрочем, программу генетической оптимизации объявили фальшивкой, а теперь там идет какая-то революция и целые острова переходят на сторону повстанческой армии во главе человеком со смешным именем, которое напоминало перестук подков. Китайцы обвиняют американцев: дескать, это они ее разожгли, и в отместку поставляют оружие в… где это было, когда обыскали корабль и в трюме нашли ядерные боеголовки? Не в Чили, а в…

Оборвав ход мысли, он приказал кому-то из подчиненных составить ему выжимку по связанным с Ятакангом событиям за последние полгода, после чего смог вернуться к работе.

Когда Дональд наконец прибыл в Порт-Мей, Норман, едва увидев его, испытал немалое потрясение. Дональд похудел как минимум на тридцать фунтов, щеки ввалились, над запавшими глазами залегли темные тени, а в волосах появились седые пряди. За ним из той же машины вышел крупный молодой человек с внимательным взглядом, который почему-то показался Норману телохранителем.

Но, постаравшись скрыть шок, он протянул руку и тепло приветствовал старого приятеля. Дональд задержал на мгновение безвольные пальцы в руке Нормана и ответил с ошарашивающей прямотой:

– Тебе ведь хочется спросить, отчего я так изменился, правда? А, ладно, не трудись быть вежливым, мы же много лет жили в одной квартире. То есть тот, другой Дональд Хоган с тобой жил.

Сердце у Нормана упало. Что он такое говорит о «другом» Дональде? Может, это симптом психического расстройства?

Он поглядел мимо Дональда на приехавшего с ним мужчину, который только пожал плечами и скривил губы.

– Это Тони, – сказал Дональд. – Без него меня бы не отпустили. Он не слишком путается под ногами, вот только иногда, когда мне нравится терка, а он ни на минуту не спускает с меня глаз, и почему-то мне никогда не удается уговорить ни одну девчонку… Да, впрочем, не важно.

Он заговорил почти как прежде.

– Рад снова тебя видеть! А ты, знаешь ли, превращаешься в знаменитость. Все телеканалы день и ночь о тебе твердят. Поэтому я подумал, что стоит, наверное, приехать посмотреть, из-за чего такой сыр-бор.

– И я тебе рад, – сказал Норман. – Я тебе подготовил экскурсию, какую мы приберегаем для сверхважных персон.

– Я надеялся повидать тут знакомых. Правда, их немного, но, говорят, Чад здесь, и, разумеется, скорее всего Элайху тоже?

– Я договорился с Элайху, что заедем к нему сегодня вечером, думал, ты захочешь поздороваться. Конечно, он очень занят, но уж время пропустить вместе стаканчик выкроит. А что до Чада, то он поехал куда-то в глубь страны разбираться с какой-то идеей, которую выдала одна из его исследовательских групп. Я сделаю что смогу, чтобы вас свести, но проще пытаться голыми руками поймать рыбу…