Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

С самого начала у них как будто возникла проблема, где поселить персонал, надзирающий за начальными стадиями Бенинского проекта, и эта проблема грозила затормозить всю работу. Если не возвести новый городок на окраине Порт-Мейя, задержка казалась неизбежной, пока кому-то не пришло в голову спросить Салманассар, а тот в своих необъятных базах данных выискал неожиданное решение. На продажу выставлен устаревший авианосец.

«ДжТ» утащила его на торгах из-под носа у Новой Зеландии, что в настоящее время стало предметом жарких дебатов в их парламенте. Однако, как решила команда Нормана, если он будет нужен им, скажем, через год, милости просим, могут его забрать. А тем временем авианосец не только символизировал тот факт, что проект двинется в глубь страны не раньше, чем через полгода, но и давал еще ряд преимуществ. Начальные работы в основном затрагивали ПРИМА и оборудование гавани Порт-Мейя: первый следовало расширить с учетом поставок такого количества сырья, какое сможет поглотить проект, а последнюю протралить, чтобы она могла принять даже самые крупные океанские суда.

После истории с авианосцем уважение, какое испытывал Норман к Салманассару, выросло на порядок. Он радовался всему, что ускоряло проект, стал почти одержим желанием увидеть его успех.

Он вышел на палубу авианосца, где сновали матросы, шумели улетающие и прибывающие грузовые и пассажирские вертолеты, поздоровался с Гидеоном Хорсфоллом, который поспешно вышел из одного такого, и оперся руками об обращенный к материку поручень. Дождя пока не было, но водяная взвесь в воздухе раздражала даже больше, чем ливневые потоки. От нее липла к телу одежда и чесался скальп.

Рассеянно потирая голову, он смотрел на Гвинейский залив. Мимо осторожно пробиралось в Порт-Мей каботажное судно, турбины взревывали каждые две секунды: ух… ух… ух… Высыпавшие на палубу темные фигуры кричали и махали авианосцу. Норман помахал в ответ.

С пятиминутным опозданием прибыл наконец вертолет из Аккры. Стоило ему приземлиться, Норман уже очутился у самой двери, чувствуя, как его снедает нетерпение: человек, которого он так дожидался, повернулся попрощаться с кем-то из пассажиров.

Но вот он наконец спрыгнул на палубу и протянул для пожатия руку.

– Рад тебя видеть, – сказал Норман. – Надолго же ты застрял!

– Меня не вини, – отозвался Чад Муллиган. – Вини сотрудников «ДжТ». Все, начиная с Проспера Рэнкина, похоже, сочли меня чудотворцем. Хотя, если быть честным, это отчасти моя вина. Я решил, что в Нью-Йорке базовую информацию изучать проще, чем здесь. Говорят, библиотеки в Африке не слишком хороши. – Оглядев палубу, он добавил: – Здорово, что такому антикварному ковчегу наконец нашлось практическое применение. Как он называется?

– Гм? А… Раньше он назывался «Уильям Митчелл», но нам велели сразу поменять название… – Норман хмыкнул. – Никто не смог придумать ничего лучшего, чем «Салманассар».

– И то, и другое – мужские имена, гм? В принципе я не против мужского шовинизма, но это уже принимает слишком большой размах. – Чад отер лоб, на котором пот заблестел, стоило ему выйти из кондиционированной кабины вертолета. – А как климат внизу?

– Чуть лучше. – Норман повернулся к ближайшему лифту. – Кстати, а кто те люди, с которыми ты разговаривал в вертолете? Лицо мужчины мне показалось знакомым.

– Ты, вероятно, видел их фотографии. Это молодая пара из Штатов, которых ты нанял. Направляются в глубь страны открывать новую школу. Фрэнк и Шийна Поттер.

Да, теперь вспомнил. Их заявка оказалась пограничным случаем, который прислали мне на окончательное утверждение – что-то, связанное с нелегальной беременностью. Но в остальном они целиком и полностью нам подходили, поэтому я сказал: рискнем, если понадобится, всегда сможем их потом вывезти.

– Да уж, такой живот трудно не заметить. Но они, кажется, очень любят друг друга, а это хороший признак. Кстати, а как продвигается набор?

– Бывших колониальных чиновников нужной квалификации оказалось меньше, чем мы ожидали. Или, может, их достаточно, просто я слишком жестко к ним подхожу. – Норман вошел за Чадом в лифт. – Помнится, в тот же день, когда я разбирался с делом Поттеров, мне прислали еще одно, которое я пока положил под сукно. Никак не могу принять решение.

– А в чем трудность?

Лифт остановился, и они ступили в нутро зверя. Норман задумчиво поскреб в бороде, рассматривая указатели, и двинулся налево по коридору.

– Заявление пришло из Парижа, – сказал он. – Не знаю, может, я слишком придираюсь, но… Ну, они брат и сестра, чьи родители оба были pieds-noirs, а алжирское наследство хорошей рекомендацией не назовешь.