Корона из звезд - Кай Майер

И ощутила прилив эйфории, которая в подобном месте вполне могла стоить жизни, так как притупляла бдительность. Да, крылья ей подрезали, но не отрубили. Скоро она снова будет летать.

Никто не остановил ее, когда она медленно двинулась между кораблями. Работа кипела только вокруг двух судов, остальные служили складами запчастей. Их фюзеляжи были покрыты толстой коркой грязи, посадочные люки стояли нараспашку. Этим посудинам уже не суждено было подняться в воздух. Из них выпотрошили душу, отодрали куски обшивки и растащили технику. Даже в самом крайнем случае Шара не решилась бы взлететь на подобной колымаге – уж лучше сразу кинуться головой вниз в болото отработанного масла, хлюпавшее у подножия башни.

Она шагала по платформе, и казалось, что корабли, будто кулисы, расступаются перед ней. Наконец, остановившись за широкой бетонной опорой, она разглядела «Кночи» во всем ее поблекшем великолепии.

Под медно-рыжим корпусом скучали четыре вооруженных охранника. Один сплевывал комья жевательного табака прямо на одну из стоек, на которых высился корабль. Доспехи их явно были собраны из чего попало; у каждого имелся тяжелый бластер и дубинка-шокер. Новый владелец «Кночи», по-видимому, рисковать не хотел. Да и правда лучше перестраховаться, когда заключаешь сделку с Кальтаром Пином. Эти бравые ребята, скорее всего, трудятся в какой-нибудь охранной конторе низкого пошиба: привратники или коллекторы, ищущие заработка на стороне. Не профессиональные солдаты или бывшие паладины.

Два техника со сварочными аппаратами корпели над закрылками. Они у «Кночи» давно барахлили, и если чинить на совесть, то придется провозиться несколько часов. Шаре стало любопытно, озадачил ли их уже главный генератор, запрограммированный выбрасывать фиктивные ошибки при несанкционированном запуске. Имелся на корабле и еще один защитный механизм, который она установила собственными руками. Этот механизм срабатывал автоматически, если корабль находился в полете дольше пятнадцати минут. Очевидно, тот, кто перепарковывал корабль с шестого на тридцать седьмой этаж, действовал оперативно, иначе «Кночи» не добралась бы досюда в целости и сохранности.

Пока «Кночи» лежала горизонтально, ее серповидная форма не бросалась в глаза, особенно вблизи. Изогнутый корпус, края которого были обращены друг к другу, в самом широком месте достигал восьмидесяти метров в поперечнике, а высота без стоек составляла пятнадцать метров. Командный мостик располагался за огромным стальным лицом, украшавшим середину дуги. Лицо было частью круглой капсулы, которая переворачивалась в зависимости от положения корабля. Поэтому вне зависимости от того, лежала «Кночи» или стояла, глаза всегда располагались параллельно земле. Окно кабины сверкало во лбу, словно третий глаз, а во рту находился вход в трюм.

Бесспорно, «Кночи» была настоящим произведением искусства, и именно поэтому большинство пилотов недооценивали ее, считая детской игрушкой. Прежде чем ее хозяйкой стала Шара – а с тех пор минуло уже больше десяти лет, – он служил борделем – эдакое увеселительное заведение, кочующее между мирами Марок. Один знакомый на Тарагантуме IV помог ей переоборудовать корабль под нужды контрабандистки, и каюты проституток переделали в склады – но сперва их пришлось очень долго проветривать.

Шара не сомневалась, что вернет себе корабль, самое позднее – ближайшей ночью. Теперь, увидев, как беспомощно суетятся вокруг закрылков техники, она поняла, что раньше завтрашнего дня «Кночи» в любом случае не улетит. Кроме того, сперва ей нужно избавиться от взрывошейника.

Она осторожно обошла колонну, за которой стояла. При этом взгляд ее зацепился за корабль, стоявший возле ее любимицы. Это было неуклюжее грузовое судно – полная противоположность изящной «Кночи». Вокруг него тоже шла работа, техники висели в люльке под брюхом корабля и копались в его кишках. Рядом на обшивке виднелись безошибочно узнаваемые следы мощного лазерного огня.

Возле погрузочного трапа парила платформа на воздушной подушке, а на ней стояли клетки, в которых скрючились связанные люди. Их стоны заглушал визг газовых резаков в руках у техников. Очевидно, клетки собирались вот-вот погрузить на борт. Значит, это мясной баркас – транспорт работорговцев, которые испокон веков зашибали деньгу в Марках. Если новые хозяева «Кночи» окажутся из той же банды, это усугубит проблему.

Шара увидела, как за штурвал платформы уселся человек и пришвартовал ее к трапу рабовладельческого судна. Еще два человека следили за погрузкой пленников. Их доспехи были изготовлены по новейшим технологиям. Кое-как экипированные охранники «Кночи» посматривали на работорговцев с плохо скрываемой завистью, – верный признак того, что хозяева кораблей никакого отношения друг к другу не имеют.

Шара отвернулась и неторопливо зашагала к лифту. Никто не обратил на нее внимания. Лишь вопли рабов неслись ей вслед, и она испытала облегчение, когда лязг лифтовых цепей заглушил их стенания.

7

Правое запястье Иницы было приковано железными наручниками к креслу помощника пилота «Кночи». «Я не могу допустить, чтобы ты сбежала от меня в таком месте, как Дьенья», – заявил Кранит. И вот она сидела, подтянув колени к животу, в кабине чудно́го корабля-полумесяца и пялилась из окна на космолеты, пришвартованные по соседству и служившие складами запчастей. Нурденмаркское солнце зашло; на высоком потолке и на полу, под молочными стеклами из бронепластика, пульсировал свет бесчисленных люминесцентных ламп.

Чем отчаяннее Иница старалась не думать о Гланисе, тем хуже ей это удавалось. Мысли ходили по кругу, перед внутренним взором вставали одни и те же картины, прокручивались одни и те же воспоминания. Последние ясные мгновения, когда они штопором неслись вниз, адский жар, когда шлюпка нырнула в атмосферу. Ручищи Кранита, сжимающие ее изо всех сил. Гланис, скорчившийся возле пилотского кресла, его мрачный взгляд, устремленный на нее, – пока тряска не стала такой сильной, что она перестала различать даже его силуэт.

А затем – пустота.

Когда она очнулась, Кранит нес ее по тесным улочкам того самого города в Марках, о котором раньше она только слышала. Так вот она какая, Нурденмарка. В воспоминаниях Иницы каждая деталь была отравлена горечью потери и поражения – грязные лица мужчин и женщин на улицах, ветхие лачуги из кирпича-сырца, вонь сточных канав и вездесущий шум космопорта.

Иницу не отпускало чувство, будто она до сих пор находится в свободном падении, будто она так и осталась в несущемся к земле суденышке. Шлюпка развалилась у самой поверхности, объяснил ей Кранит. Он-де и сам не все помнит. Гланиса, наверное, выбросило раньше, среди обломков он его не нашел. Инице и Краниту повезло, что переднюю часть кабины залило противопожарной пеной. Она преградила путь огню и смягчила удар.

– Ты убил его! – кричала Иница оружейнику. – Ты с самого начала хотел от него избавиться!

– Если бы не я, его бы давным-давно казнили паладины. Зачем мне теперь его убивать?