Темный - Василий Сахаров

Кажется, победа. Однако это было только началом сражения за Дорнхолл и шоссе Амальфи – Новый Таллин. Остатки вражеского авангарда отступили, и в этот момент снова выглянуло солнце. Тучи рассеялись, надолго или нет, никто не знал. Но практически сразу появилась вражеская авиация. Двенадцать истребителей и двадцать четыре бомбардировщика. Это смешанный авиаполк, и он обрушился на Дорнхолл. Разумеется, республиканцы хотели уничтожить нашу артиллерию, и кое-какие результаты у них были. Они смогли разбить и повредить несколько гаубиц. Отработали очень точно, словно их кто-то наводил, наверняка местные агенты республиканцев, и артиллерийским дивизионам пришлось менять позицию.

Разумеется, вражеская разведка передислокацию засекла, и снова на шоссе появились танки, а за ними бронетранспортеры. Республиканцы шли колонной, которая казалась бесконечной. Лично я насчитал тридцать «Саблезубов» и столько же «Носорогов», а ведь это только передовые части. И когда авангард стал проходить мимо холмов, я вернулся в танк. Вот-вот вступим в бой. И спустя минуту комбат передал вожделенный приказ:

– Три-три-три! – услышали мы в рациях, и это был сигнал к действию, а следом в небо взлетели две ракеты, красная и зеленая.

– Вперед! – я отдал команду, и мой командирский «Берсерк» взревел двигателем, а затем, сбрасывая с себя кусты и раскидывая в стороны грунт и мелкие камешки, выбрался на вершину холма.

Дистанция до противника полтора километра. Для нас идеальное расстояние. Можно открывать огонь.

В наушниках очередная команда комбата:

– Третья рота влево! Первая и вторая уступом вправо! Шоссе не пересекать и не зарываться! Жми, ребята! За родину!

Конечно, родина далеко, за океаном. Но все равно мы были настроены на войну. Нельзя отдавать врагу материк Окс, бросать наших поселенцев и невозможно простить вероломное нападение. А потому мы обрушились на республиканцев, словно ураган.

В прицеле первый вражеский танк, окрашенная в темно-зеленый цвет сорокатонная боевая машина. Поймал противника в перекрестье и приказал:

– Бронебойным!

Лязгнул автомат заряжания и доклад стрелка:

– Есть!

– Огонь!

Нажимаю на спуск.

Выстрел! По ушам, несмотря на шлем, бьет резкий звук, а танк вздрагивает и продолжает движение.

Бросил взгляд на противника. Попали и открыли боевой счет. Вражеский «Саблезуб» горит. Мы пробили башню. Отлично! Давай-давай-давай! Дальше!

Новая цель. Еще один «Саблезуб». Он остановился и наводит на нас орудие. Опоздал. Я заметил опасность и норду не уйти.

– Бронебойным!

Лязганье и доклад:

– Есть!

Спуск.

Выстрел! Гильза вылетела за борт. Попадание! Снаряд вонзился во вражеский танк и произошел взрыв. Сдетонировала боеукладка. Башню «Саблезуба» сорвало с погона, и она отлетела в бронетранспортер, который прятался за ним. «Носорог» опрокинулся.

Продолжаем. Сближаемся с противником. Дистанция до шоссе всего триста метров, и еще один противник. Прикрываясь дымом, вражеский танк пятился к обочине. Видимо, он хотел скрыться, но не успел.

– Бронебойным!

– Есть!

Снова выстрел, и мы промазали. Противник ушел с линии огня, но недалеко. Его поразил мой сосед справа, капитан Лопухин, и очередной «Саблезуб» загорелся. Из него выскочили охваченные огнем люди, и в работу включился мой связист. Он действовал без команды, четко и быстро, словно мы на полигоне отрабатывали очередную учебную задачу. Длинная очередь из «Хеймдаля» разрывает тела республиканских танкистов на куски, и одновременно с этим мой танк первым выходит на дорогу.

Поворот. Мы разворачиваемся вправо, сбрасываем с дороги горящий бронетранспортер и почти лоб в лоб выходим на следующего противника.

На миг сердце замерло. Такого я не ожидал. Однако республиканец растерялся. Увидев перед собой громаду «Берсерка», он замер, и я закричал:

– Бронебойным!

Мне показалось, что орудие заряжалось целую вечность. Но, конечно же, это было не так. Просто нервы. И вскоре я услышал голос стрелка:

– Есть!

Противник в прицеле. Удар по спуску. Выстрел!

Бьем с полусотни метров, практически в упор, и «Саблезуб» разламывается на куски. Его броня лопается, и ромбовидная башня вскрывается, словно лепесток, который разворачивает себя к солнцу.

Объехав противника, движемся по изрытой воронками дороге. Мой танк расчищает дорогу основным силам батальона, и в этот миг мы чувствовали себя ангелами смерти. Ничто не могло нас остановить и «Берсерк» сметал с пути любое препятствие. Пехота? Бей, пулемет! Танк или бронетранспортер? Снарядом его! Противник просто не ожидал, что встретит здесь нас. Поэтому растерялся, и мы показали себя во всей красе. Что было не очень трудно, ибо «Берсерк» машина следующего поколения и превосходила средний вражеский танк по всем параметрам.

Впрочем, вскоре пришлось остановиться. Третья рота уничтожила прорвавшиеся к Дорнхоллу передовые подразделения республиканцев, а первая и вторая разбили основные силы. Противник потерял не менее двух полков, танковый и моторизованный. Дальше продвигаться было опасно, можно угодить в ловушку, и комбат принял решение отступить.

– Всем! Всем! Всем! Говорит «Сотка»! Пять-пять-пять!

Это сигнал на отход, и я остановил машину. Дальше на дороге чисто, но в паре километров очередная вражеская бронеколонна и впереди тяжелый танк «Конкистадор». Я идентифицировал его точно. Редкая модель и достойный противник для «Берсерка». Уверенности, что попаду из орудия, не было, и я решил применить «Валькирию». Для нее две тысячи метров не расстояние, она уверенно поражает цель до пяти километров. И, поймав «Конкистадор» в прицел, я вывел на него ПТУР, дождался активации ГСН (головки самонаведения) и выстрелил.

Ракета ушла бесшумно. По крайней мере, я ничего не слышал, и мы начали разворот. Но я продолжал следить за полетом «Валькирии» через телевизионную систему обзора и спустя несколько секунд хлопнул в ладоши. Ракета добралась до цели и над «Конкистадором» взметнулся высокий язык пламени.

«Жаль, что нельзя продолжить бой», – посетовал я, и мой танк, сминая траками тела убитых республиканцев и брошенное оружие, скрылся в дыму.