Оперативное вмешательство - Вадим Львов

Глава Руси едва сдерживался, глядя на истекающих лестью послов. Улыбался в ответ, принимал их никчемные бумажки и говорил пафосные фразы о дружбе и сотрудничестве. Вот посол Лаоса, маленький, с крупными зубами. Вот сирийский посол преданно смотрит в глаза. С ним все понятно – скоро приползет просить в кредит оружие, пугая падением светского режима и построением очередного халифата. Вон там скалится посол Анголы. Неплохой малый, окончил наше Рязанское воздушно-десантное, дважды ранен в боях с УНИТА. С ним можно иметь дело, Ангола – богатая страна, и наши компании там прочно обосновались.

Наконец встреча с послами подошла к концу, и, оставив дипломатов на попечение главы своей администрации и одного из заместителей министра иностранных дел, Стрельченко вышел в небольшой коридор и свернул направо. Неразговорчивый человек в штатском из личной охраны, вскочив из-за небольшого столика, раскрыл перед ним высокие двери из карельской березы.

«Господи, здесь еще и ковровые дорожки малиново-зеленые…» – некстати подумал Стрелец, проходя в небольшой зал для экстренных совещаний.

Там его уже ждали. Шестеро весьма влиятельных на Руси людей. Министры обороны и внутренних дел, директор Службы национальной безопасности, начальник Генерального штаба и директор Службы специальной безопасности.

– Что по Махачкале? Причины провала? Докладывайте, Усольцев. – Стрелец сразу очертил контуры доклада.

Генерал армии Усольцев, одернув китель с четырьмя золотыми звездами на погонах, сказал:

– Причины провала просты. Спецназ ждали. Плюс заглушили связь. Полностью…

Стрельченко вскинул брови:

– Это как? Может, кто-то объяснит? Значит, чабаны теперь могут глушить связь наших специальных подразделений?

Слово взял специалист по вопросам связи и кибервойн, генерал-полковник Ляхов.

– Чабаны – не могут. Вероятный противник на уровне государств – в теории может. И то не каждый и – не сразу. К тому же эта аппаратура требует мест для монтажа. Насколько я понял, такого не было.

– Нет! – отрезал Николай Блинов, глава СНБ. – Это невозможно сделать незаметно… Да ее еще надо провезти мимо нашей агентуры.

– Но ведь провезли! – с нажимом сказал Стрелец.

Министр национальной обороны Седельников, покрутив обручальное кольцо на среднем пальце, сообщил:

– Есть и компактные постановщики помех. Небольшого размера, легко монтируются. Мы такие используем для глушения радиосигналов при прохождении колонн. Принцип действия, как у бортовой аппаратуры подавления радиовзрывателей фугасов.

– Это другое. Например…

– Почему другое? – неторопливо продолжил министр. – Можно ведь заглушить сигнал и с помощью похожего компактного устройства. Если иметь на руках коды частоты.

Министр внутренних дел и бывший опер московского РУБОП Сальников всегда соображал быстрее всех.

– Ты хочешь сказать, что если они знают кодировку нашего сигнала, то глушить его можно даже с помощью простой аппаратуры?

Седельников кивнул.

– Да вы что?! – повысил голос Ляхов, защищая свою епархию. – Расколоть наши коды и шифры не может даже АНБ. С лучшими аналитиками и компьютерами. Извините, но это из разряда бреда…

– А при чем здесь АНБ и шифры? Речь идет о конкретных кодах в конкретной операции. Это ответственность РОШ Стасова. И в случае измены вполне может быть, – вставил свое слово директор СНБ Николай Блинов.

– Вам, Нацбезопасности, лишь бы изменников искать, – тихо сказал Усольцев. – А лучше бы работали с агентурой.

– Не Генштабу нас упрекать. Вы провалили операцию, ваши люди ее готовили. И подставили нашу спецгруппу.

– А что ваш Воронков при штабе Стасова? Что, для мебели?

Глава государства, послушав перепалку силовиков еще минут пять, легким хлопком по столу остановил ее. Потом встал и, пройдя вокруг стола, подошел к окну. Верный признак активной мыслительной работы.

– Действительно, господа, какая-то хреновина получается. Либо проспали под самым носом, либо измена. Лучше мне ответьте на вопрос: где эта тварь Дикаев скрывается? И что у нас творится, если какой-то Дикаев может нам такой «абзац» устроить?

Стрельченко резко повернулся к столу лицом:

– А если за Дикаевым кто-то стоит? Причем кто-то очень опасный? Наша разведка наводнила весь Кавказ и Ближний Восток агентурой, и они ничего не заметили? Не верю ни разу. Найдите мне тех, кто это все устроил. Где бы они ни были…

Директор СНБ, секунду помедлив, сказал:

– У них было крупнокалиберное оружие. Скорее всего, «баретт». Сейчас эксперты над пулей работают, которой штурмовой катер обстреляли. Пуля сильно деформирована.

– Откуда пуля? Ведь катер бросили? – спросил Ляхов.

– Из капитан-лейтенанта Сундукова. Как он выжил, до сих пор непонятно. Но жив и выздоравливает.

– Чего раньше молчал, Блинов? – хмуро спросил Стрельченко.

– На руках официального отчета нет. Хотел дождаться бумаги от экспертов.

Стрелец махнул рукой:

– Идите, работайте. Формируйте целевую межведомственную группу при Особом комитете, как обычно. Через неделю, ровно в одиннадцать утра, отчет.

Едва силовики покинули зал заседаний, глава Руси прислонил лоб к холодному оконному стеклу. От происшествия на Портовом шоссе Махачкалы за версту веяло угрозой. Причем угрозой неясной, но уже осязаемой. Казалось, обычный теракт, спецназ угодил в засаду. Такое часто бывает, но глушение связи и высокий профессионализм террористов опровергали первоначальную версию. Словно кто-то пока ему неведомый уже начал свою игру, бросив на доску игральные кости и сделав первую ставку. А сорвав банк, снова ушел в тень. До следующего броска с повышенной ставкой.

«Ничего, тварь. Я тебя на свет вытащу», – думал Стрелец, уперев кулаки в старомодное зеленое сукно стола.