Пандемия - А. Дж. Риддл

Повсюду была смерть. Уже мертвые и еще умирающие люди рядами лежали на раскладушках и одеялах на игровом поле спортарены «Джорджия». Вонь стояла непереносимая. Эллиот дважды подавлял рвотный рефлекс, прежде чем немного обвыкся. Он шел вдоль рядов, держа знак над головой, надеясь увидеть лицо жены или услышать ее голос. С каждым шагом усиливался страх: преследовала мысль, что вот-вот обнаружит Роуз мертвой.

Эллиот всю жизнь проработал в полевых больницах, лечил жертв эпидемий, таких же бедолаг, что сейчас лежали вокруг. Но этот опыт не подготовил его к ситуации, в которой он теперь оказался, – к роли родственника инфицированного человека, лишаемого жизни вирусом. Навалилась беспомощность, по щекам потекли слезы. Вскоре откроется правда – погубил ли патоген Х1-Мандера его жену, самую родную душу на свете. Эллиот страшился этой новости и в то же время жаждал узнать ее. Жива ли она и страдает – или почила с миром? Неопределенность терзала сердце.

Его окликнул хорошо знакомый голос:

– Папа!

Эллиот обернулся и увидел протискивающегося сквозь толпу сына.

Когда тридцатилетний сын-медик поравнялся с отцом, старик прижал его к себе, обнял изо всех сил.

– Как мама?

– Жива, – кивнул Райан.

На лице Райана Эллиот дочитал то, что тот не сказал вслух: «Но только едва».

– Саманта и Адам с тобой?

– В жилом фургоне, в безопасности.

– Слава богу. Они?..

– У Саманты нет симптомов. Адам заразился, болезнь на ранней стадии. Прости меня, сын…

Райан сжал плечи отца.

– Ты не виноват. Мы еще повоюем. Пошли, заберем маму. Пора уходить отсюда.

Эллиот проглотил ком в горле и приказал себе не раскисать, пока Райан вел его по коридорам в офис спортарены. Он одновременно и боялся, и страстно желал встречи с женой.

Роуз лежала с закрытыми глазами на раскладушке в маленьком кабинете. Сыпь в нижней части тела приобрела темно-красный оттенок и расползлась до шеи. Лицо женщины приобрело пепельный цвет, под глазами набухли потемневшие мешки. Но, главное, она была жива!

Эллиот повернулся к сыну и объяснил, что следует делать.

Дойдя через час до фургона, припаркованного у Мариэтта-стрит, он постучал три раза, потом два и один раз. Через четыре секунды дверь скрипнула, за ней показалось лицо соседа.

Райан снял одеяла, которыми они накрыли Роуз, поднял мать из инвалидной коляски и отнес в салон гигантского жилого фургона. Дети при его появлении соскочили с кровати, и он осторожно опустил на нее тело матери. Едва он расцепил руки, как ему на шею бросилась Саманта, оба задрожали и заплакали, не в силах разнять объятия. Адам прилепился к родителям, они его тоже обнимали. Эллиот на минуту положил руки на их плечи, потом лег на кровать рядом с Роуз. Они прихватили с собой медикаменты и регидрационный раствор, теперь оставалось только ждать.

Роуз мерзла, Эллиот притянул ее к себе, не в силах удержать поток слез.

– Все будет хорошо, Роуз. Я с тобой. Мы тебя вылечим. Все в порядке, слышишь?

Больная ничего не ответила, но Эллиот почувствовал на своей щеке ее слезинку.

Он крепче обнял жену.

– Не сдавайся. Прошу тебя.