Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего - Диана Гэблдон

– Ничего страшного, – ответила сокамерница и неожиданно зевнула, как бегемот, демонстрируя набор изношенных, но вполне годных коренных зубов. Моргая и рассеянно причмокивая, она вытащила откуда-то потрепанные очки и водрузила на нос. Голубые глаза, многократно увеличенные линзами, горели любопытством. – Как тебя звать?

– Клэр Фрэзер, – ответила я, пристально наблюдая за реакцией, – вдруг она уже наслышана о моем преступлении? Синяк на груди – след от камня – начал желтеть и был хорошо заметен.

– А… – Она прищурилась, словно пытаясь меня вспомнить, затем пожала плечами. – Деньги есть?

– Немного.

Джейми заставил меня взять почти все деньги – не бог весть сколько: монеты в каждом кармане на поясе, обвязанном вокруг талии, и пара прокламаций в корсете.

Женщина, гораздо ниже меня, с большими обвисшими грудями, складками жира напоминала подушку; ее платье и корсет свисали с крючка на стене. Она казалась вполне безобидной, и я позволила себе слегка расслабиться: по крайней мере, сейчас я в относительной безопасности и мне не грозит внезапное нападение или насилие.

Меж тем сокамерница спрыгнула с кровати, мягко приземлившись на заплесневелую солому.

– Ну так позови старую каргу и пошли за «голландией», – предложила она весело.

– Кого?

Вместо ответа женщина подбежала к двери, мягко переваливаясь, и забарабанила в нее:

– Миссис Толливер! Миссис Толливер!

Почти сразу же дверь отворилась, явив высокую тощую женщину, похожую на рассерженного аиста.

– Право, миссис Фергусон, вы совершенно несносны! Я как раз шла навестить миссис Фрэзер.

Она величественно повернулась спиной к моей сокамернице и чуть заметно кивнула мне.

– Миссис Фрэзер, я миссис Толливер.

У меня оставалась доля секунды на то, чтобы выбрать правильную реакцию, и я выбрала благоразумную – хотя и унизительную – линию смиренного подчинения.

– Благодарю, миссис Толливер, вы очень добры, – пробормотала я, низко кланяясь и тщательно избегая ее взгляда.

Надзирательница вздрогнула и прищурила глаза, словно птица, высматривающая в траве червяка, но я к тому времени успела придать лицу подобающее выражение, и она расслабилась, не заметив сарказма.

– Не за что, – ответила она с ледяной любезностью. – Я буду обеспечивать ваше проживание и питание. Вам полагается одна порция еды в день, если захотите больше – пожалуйста, за ваш счет. Таз для умывания приносится раз в день, помои выливаете сами, а…

– Да брось ты свою нудятину, Мейзи! – вмешалась миссис Фергусон с фамильярностью старой знакомой. – У нее есть деньги! Будь хорошей девочкой, принеси нам бутылку джина, а потом уж расскажешь, что к чему.

Узкое лицо миссис Толливер вытянулось в неодобрении, однако глаза заинтересованно блеснули. Надзирательница втянула нижнюю губу, оглянулась через плечо и быстро шагнула ко мне.

– Шиллинг, – прошептала она, протягивая руку.

Я бросила шиллинг ей в ладонь, и монета шустро исчезла под передником.

– Вы пропустили ужин, – объявила миссис Толливер, возвращаясь к обычному неодобрительному тону. – Но раз вы только что прибыли, я сделаю для вас исключение.

– Вы очень добры, – повторила я.

Дверь снова закрылась, блокируя свет и воздух.

Звук ключа, поворачивающегося в замке, посеял во мне крошечную искорку паники, и я мысленно ее затоптала. Я чувствовала себя пустым телом, до бровей набитым порохом страха, неопределенности и потери; хватит одной искры, чтобы вспыхнуть и сгореть дотла.

– Она что, пьет? – спросила я, поворачиваясь к сокамернице и напуская на себя невозмутимый вид.

– А кто не пьет-то, когда наливают? – философски заметила миссис Фергусон и почесала ребра. – Фрэзер, говоришь… А ты не та самая…

– Та самая, – оборвала я ее довольно грубо. – И не хочу об этом говорить.

Ее брови взметнулись вверх.

– Как скажешь. В карты умеешь?

– В мушку или вист? – осторожно уточнила я.

– Брэг знаешь?

– Нет.

Джейми с Брианной играли время от времени, но я никогда не интересовалась правилами.

– Ничего, я научу.

Порывшись под матрасом, миссис Фергусон достала потрепанную колоду карт и ловко раскрыла веером, помахивая у себя под носом и улыбаясь.

– Дай угадаю. Тебя посадили за мошенничество с картами?

– Меня? Да что ты! – ответила она, нисколько не обиженная. – За подделку.

К своему удивлению, я рассмеялась. Меня все еще слегка потряхивало, но миссис Фергусон обещала быть приятным отвлечением.

– Давно ты здесь? – спросила я.

Та почесала голову, только сейчас поняла, что не надела чепец, и выудила его откуда-то из недр постели.

– Месяц или около того, – миссис Фергусон кивнула на дверной косяк. Обернувшись посмотреть, я увидела, что он испещрен дюжинами засечек – от старых и грязных до свежих, обнажающих желтое дерево. Желудок снова неприятно заныл.

– Тебя уже судили?

Она покачала головой, блестя очками.

– Нет, слава богу. Я слышала, что все судьи попрятались кто куда. Вот уже два месяца никого не приговаривали.

Плохие новости…

Очевидно, мысли отразились на лице – миссис Фергусон наклонилась и сочувственно похлопала меня по руке.

– Я бы на твоем месте не торопилась, дорогуша. Пока не осудят, не повесят. И хотя доводилось мне встречать тех, кто говорит: мол, ожидание их убивает, никто от этого еще не помер. Зато потом я видела их на конце веревки. Жуткое дело…

Тон ее был почти небрежен, однако рука непроизвольно коснулась мягкой белой шеи, и крошечный кадык дернулся.

Я тоже сглотнула, чувствуя ком в горле.

– Я невиновна…

Даже я сама услышала, как неубедительно это прозвучало.

– Конечно, дорогуша! – Миссис Фергусон пожала мне руку. – Стой на своем! Не позволяй им себя запугать, ни в чем не признавайся!

– Не стану, – сухо заверила я.

– Однажды сюда ворвется толпа, – предрекла она, кивая головой. – Толливера повесят, если не пошевелится. Его тут не любят.

– Странно, а вроде такой красавчик…

Я не понимала, как оценить подобную перспективу. Повесить Толливера – это ладно, однако в памяти еще были свежи враждебные настроения в Сейлсбери и Хиллсборо. А если они не ограничатся шерифом? Пожалуй, лучше официальный процесс, чем погибнуть от рук разъяренной толпы. С другой стороны, всегда есть возможность сбежать в суматохе…

Ну хорошо, и куда ты пойдешь?