Варяг. Доблесть воина - Александр Мазин

А чего им оглядываться, когда Илья и Малига позади. А Малига как раз вынес еще одного ворога. Знай наших!

– Малига! Уходим! – крикнул княжич.

Будь под ним Голубь, он бы еще поиграл, но трофейный конь броскам в стороны и прочим уловкам не был обучен. Даже когда Илья свесился с седла, конек встал и скосил глаз: ты чего, человек, помираешь, что ли?

Пришлось вернуться к обычной посадке и дать жеребцу шенкеля. Тот резко взял с места, и полдюжины «подарков» прогудели впустую, хотя одна стрела все же бумкнула в лехитский щит, который Илья повесил на спину.

Княжич, развернувшись в седле, двумя стрелами, пущенными разом, подранил парочку скакавших рядом врагов. Вот так! Далеко вам, лехиты, до хузарских да печенежских степных охотников!

Больше повеселиться ему не дали. Целый рой стрел накрыл. Илья, конечно, успел пригнуться и спасся. Штук пять гостинцев завязли в щите, еще пара угодила в шлем, причем одна долбанула так, что аж звон пошел. Сам уберегся, а вот коню досталось. Заржал жалобно и рванул, не разбирая дороги. До леса не доскакал, запутался в малиннике и повалился.

Илья был к этому готов. Сиганул вперед, толкнувшись от седла, перелетел через кусты, упал перекатом через правое, ушибленное (больно, однако!), плечо, потому что в левой – лук, хотел сразу на ноги встать, но не вышло – щитом зацепился.

Пока возился со щитом, над ним уже навис конный лехит. Замахнулся пикой. Илья метнул стрелу ему в грудь. Натяг был в четверть силы, нагрудник не пробило, но и лехит ударить не смог, качнулся. А вот конь его не оплошал – обрушил на Илью копыто.

Княжич откатился в сторону, уходя заодно и от второго врага, который, свесившись, попытался достать саблей.

А тут и третий подоспел. И дела у Ильи стали совсем нерадостными: луком от конных особо не поотбиваешься, да и жалко такой лук под сабли подставлять, а меч княжичу вынуть не давали. Воины-лехиты оказались хороши: рубили низко, до самой травы. А еще этот, с пикой… И кони обученные, норовящие подкованным копытом приголубить.

За те мгновения, что Илья вертелся под ногами лошадей, его достали раза три, не меньше. Спасала бронь, выдержавшая даже укол пики, но по-настоящему выручил Малига. Увидел, что княжича взяли в оборот, и, задержавшись на опушке, положил две последние стрелы точно в цель.

Было три противника, остался один. А это совсем другое дело! Илья взметнулся навстречу очередному сабельному маху, принял плоскость клинка запястьем, на браслет, и ухватил лехита за руку. Тот не ожидал и даже не сопротивлялся, когда Илья, рванув в полную силу, сдернул его с коня. Княжич ухватился за седло и… не запрыгнул. К лехитам подоспела помощь, и прогудевшая над конской спиной сабля снесла бы Илью еще в прыжке.

Но не снесла. И второго удара не последовало – конь шарахнулся, оттолкнул лошадь подоспевшего лехита, подарив Илье пару так нужных мгновений.

Княжич отбросил лук в малинник:

– Дай-ка, – выхватил саблю из пальцев лехита, только что сдернутого с седла.

Сабля – в левую, меч – в правую. Вот теперь повеселимся!

Рванулся вперед, навстречу наезжающему всаднику, уклонился, сбив мечом пики, и с широкого замаха ударил по затянутому в кожаные штаны бедру.

Разворот, прыжок вправо от удара конской грудью. И еще один мах сабли раскроил до кости ногу всадника.

Десять быстрых ударов сердца, и рядом стало просторно. Около десятка конных ворогов собрались вокруг Ильи, не решаясь приблизиться. Издали метнули копье.

Илья уклонился. От стрелы – тоже. Это нетрудно, если следить за стрелком.

– Сдавайся, рус! – крикнул кто-то.

Княжич не ответил. Берег дыхание.

Один из всадников ткнул Илью пикой в спину. Слабенько, потому что слишком беспокоился о том, чтобы не угодить под клинок руса.

Кольнул и сразу подал коня в сторону, укрываясь за своим товарищем, который поднял коня на дыбы, заставив Илью отступить и развернуться навстречу наехавшим сзади врагам.

– Не трогать! Он – мой!

Сказано было на германском, но Илья понял.

Рыцарь.

Отличный меч, чешуйчатый панцирь, золоченый шлем с медальоном, щит с гербом. Всё как положено.

Спешился. Встал в десяти шагах.

– Видел, как ты сражаешься, рус, – сказал рыцарь с сильным германским выговором, но по-словенски. – Неплохо. Жаль, мы не скрестили клинки.

– Еще не поздно, – отозвался Илья. Он был совсем не прочь потянуть время. И пожить. И прихватить с собой на ту сторону еще одного врага.

– Нет. Битва закончилась. Ты пленник. Мой пленник. Брось оружие наземь.

– А если я тебя вызову? – спросил Илья.

– Не выйдет, – заявил рыцарь. – Бой закончен. А ты мне не ровня.

– Возможно, – согласился Илья. – Ты, вижу, тоже рыцарь, как и я. Но пониже, ведь я – сын князя. Однако я готов с тобой драться, если ты не струсишь. А я думаю, ты не струсишь.

– Правильно ли я тебя понял? – Германец явно был озадачен. – Ты – рыцарь? Разве ты не из русов?

– Из русов, – Илья перешел на латынь. – Мой отец – князь Сергий, а господин – кесарь Владимир Киевский. Но принц Кракова Болеслав счел меня достойным, чтобы даровать мне шпоры.

– Повтори, пожалуйста, – попросил германец. – Я не священник, чтобы болтать на латыни, как на родном.

Илья повторил. Германец озадачился еще сильнее.

– Кто подтвердит, что ты говоришь правду?

– Моя честь тому порукой, – по-словенски произнес Илья. – Мог бы, к примеру, это сделать мой добрый друг рыцарь Орднидт, но его здесь нет, верно?

– Принц Орднидт? – Германец задумался. – Мое имя Вихман из Остервальде. Признай себя моим пленником и пообещай не поднимать против меня и моих людей оружие – и оно останется при тебе. Что же до вызова, то я готов скрестить клинки, когда получу за тебя выкуп. Сейчас, когда ты в моей власти, это невозможно.

Весьма рассудительный рыцарь попался. И практичный.

А предложение рыцарь сделал неплохое. Илья сохраняет и жизнь, и честь. Что еще надо воину?

– Я, Илья, сын князя Сергия Моровского, вручаю свою свободу тебе и твоей чести, господин Вихман из Остервальде, и клянусь именем Господа нашего Иисуса Христа, что не обнажу оружия против тебя и твоих людей до той поры, пока выкуп за мою свободу не будет заплачен!

– Я, Вихман из Остервальде, принимаю твою клятву и назначаю выкуп в двести марок серебром. А до той поры, пока выкуп не будет выплачен, объявляю тебя, рыцарь Илия, своим пленником!

«А ты, оказывается, жадный лис, рыцарь Вихман», – подумал Илья.

Двести марок. Больше, чем получил за его голову владетель Мислав.

Ну да ладно. Зато теперь Вихман будет беречь его пуще своего боевого коня. Ведь тот, даже со сбруей и седлом, стоит намного меньше.