Механическое сердце. Искры гаснущих жил - Карина Демина

И чего Кейрен тянет?

Самому неясно.

Он снял пиджак и разулся, стащив носки, сунул в угол шкафа. Умылся из вазы, в которой тихо умирала роза. Мама вчера заглядывала, будто бы и не к нему, но смешно… а вот за пирожки поблагодарить следовало бы. Зачерствели слегка, но все равно кстати. Кейрен жевал, запивая той же водой, к которой еще недавно и не притронулся бы. Розу, вытащив, положил на край стола.

– Приятного аппетита. – Филипп вошел без стука. – А я думал, что примерещилось. Поздно уже, а свет горит.

– Будешь? – В корзинке оставались пирожки.

Таннис бы отнести… так не возьмет же, упрямое создание. Он каждое утро носит завтрак, специально заказывает, а она снова отворачивается.

И завтрак остается нетронутым.

…как и обед…

…и ужин. Тюремные ей милее.

И к чему эта гордость? Можно подумать, что Кейрен ей навредить пытается.

– Буду. – Филипп подхватил пирожок двумя пальцами. – Что случилось?

– Ничего.

– Случилось. Прежде ты здесь не задерживался. Идти некуда?

Есть.

И дом, и собственная изрядно подзаброшенная квартира, и, наверное, Амели согласится принять его. Конечно, в слезы ударится, будет пенять, что Кейрен о ней забыл… а ведь и вправду забыл. И если бы не Филипп, то не вспомнил бы.

Надо будет записку послать…

И подарок купить хороший, такой, который полагается при расставании. Она ведь умная девушка, сама все поняла. Аренда дома на год оплачена, и за это время Амели найдет себе нового покровителя, если уже не нашла…

– Что, на девчонку запал? – Филипп сунул пирожок в рот целиком. – А она не дает?

– Не твое дело.

Злость вспыхнула и погасла.

– Не мое, – легко согласился Филипп, – только ты поаккуратней. Девчонка-то с Нижнего города… такая своего не упустит. Увязнешь.

– Я не собираюсь…

Осекся. С какой стати Кейрен должен оправдываться перед этим человеком. Зачем Филипп, прежде не проявлявший особого интереса ни к Кейрену, ни к делам его, пытается притвориться приятелем?

Грязный Фил…

А его проверяли, всех, кого приглашают в управление, проверяют. Кто его рекомендовал? Тормир знает, но скажет ли? Скажет, если объяснить, но… слово девчонки, по которой виселица плачет, против репутации уважаемого человека?

Нет, опасно.

Скользко.

– И что посоветуешь? – Кейрен потянул руку за очередным пирожком.

– Посоветую отдать ее кому другому. Пока ты для нее враг, потому как запер, допрашиваешь…

Кому другому? Не Филиппу ли? Он ведь разбирался с взрывами на пристани, и логично предположить… очень логично.

Своевременно.

– Сам подумай, девчонка поймет, что ее прижало и что помощи ей ждать неоткуда, кроме как от тебя… и будь уверен, помощь эту она спросить не постесняется. Это пока ты даешь ей носом крутить, вот и крутит. А чуть отойди, так и переменится.

Филипп говорил это в сторону, точно обращался вовсе не к Кейрену. Интересно, он и вправду считает Кейрена таким глупцом?

Похоже.

Действительно, кто Кейрен в его глазах? Прочитать несложно по поджатым губам, по скупым взглядам, по привычному уже, тщательно скрываемому презрению.

Золотой мальчик, за спиной которого стоит семья. И ведь не скажешь, что не правы. Вот только, быть может, их правота сыграет сейчас на руку. А Филипп к пирожкам больше не тянулся, и ладно, самому не так уж много осталось, но смотрел исподлобья, ожидая. Если промолчать… нет, молчать не следует. Образу стоит соответствовать.

И Кейрен широко улыбнулся, сунул в рот последний пирожок и сказал:

– Возьмешь?

Согласился. Хотя и не сразу… осталась мелочь: дядю уговорить. Почему-то Кейрену думалось, что Тормиру по прозвищу Большой Молот его задумка очень не понравится.