Механическое сердце. Искры гаснущих жил - Карина Демина

– Ты, – Кэри смотрит в глаза, потому что ей безумно важно знать правду, – все еще любишь ее?

Солжет? Сбежит?

Что бы он ни сделал, это будет не то, чего хотелось бы Кэри. А Брокк, усмехнувшись, коснулся ее волос, точно заранее просил прощения за боль, которую причинит.

– Не знаю, – сказал он. – И да, и нет, и… не думай об этом. Она не вернется.

Конечно, зачем ей возвращаться, если Лэрдис и не уходила?

– Прости.

Простит, поскольку нет за ним вины. И постарается сделать вид, что все идет как прежде.

– Мне не следовало касаться этой темы?

– Пожалуй, – согласился Брокк.

И снова молчание. Затянувшаяся пауза в этой игре на двоих. Надо отступить, поскольку еще немного, и Кэри сломается. Ей так хочется дотянуться до него, обнять, прижаться щекой к жесткой отсыревшей ткани, вдохнуть запах дыма и самого Брокка. Поймать.

Не отпускать.

Не отдавать никому, но… разве есть у нее подобное право?

А он тоже чего-то ждет, точно дразнит, пусть и не нарочно.

– Ты стала очень красивой.

Ведь не то хотел сказать, Кэри чувствует. А что?

– Мне идет?

– Очень. Жемчужная девочка…

…девушка. И женщина. А для него все равно ребенок. И значит, ее старания пропали втуне?

– Вчера вы…

– Напугал тебя?

– Ничуть.

– Мне нужно было тебя увидеть. Диту хоронили, и… я подумал, что ты не будешь против. Мне не хотелось оставаться одному.

– Я рада… я… – Что ему сказать, чтобы тонкая нить, существующая – вопреки всему существующая – между ними, не разорвалась. – Я очень ждала вас…

– И сегодня?

Брокк ведь знает ответ. Ждала, среди хрусталя, астр и собственных отражений в столовом серебре. Свечей. Надежд. И пустых обещаний, данных самой себе.

– Кэри, – Брокк взял ее за кончики пальцев, бережно, словно опасаясь причинить боль, – я не хотел тебя обидеть. Но и вправду столько всего и сразу. А сегодня еще кое-что случилось… Ригер… – это имя заставило нахмуриться, – убит.

– Что?

– Ригер убит, – повторил Брокк. Он подвел Кэри к креслу и, когда она присела, устроился рядом на скамеечке. Он больше не пытался отстраниться, и Кэри, дотянувшись до его волос, перебирала влажные пряди, будоражила вплетенные в них запахи.

Снова дым, и едкий. Дерево. Сгоревшее мясо, но хуже всего – такой знакомый, пусть и подзабытый уже аромат крови.

– Мне пришлось разбираться с кое-какими бумагами. – Брокк уперся локтями в колени, а подбородком – в раскрытую ладонь правой руки. Левая же безжизненно свисала, только пальцы поглаживали гладкую шкуру ковра. – А потом ехать на пожар…

Он оправдывался? Да. Из-за Лэрдис? Или потому, что Кэри ждала, а он не появился?

– Не совсем пожар, но…

– Как он умер?

– Горло перерезали.

Отсюда и запах крови.

– Он приходил. – Кэри прочертила линию по щеке мужа. – Недавно. Денег требовал и… – Рассказать? Он оскорбится. И расстроится. – И я дала… триста фунтов.

Брокк рассеянно кивнул и замолчал, думал он о чем-то своем, не спеша делиться мыслями. Он закрыл глаза и, расслабившись, оперся на колени Кэри. Она же, боясь потревожить его, касалась волос осторожно, подушечками пальцев.

Колючие.

И в то же время мягкие. А вода блестит… алмазная пыль на эгретке…

…забыть.

– Сколько он обычно проигрывал? – Вопрос Брокка отвлек от собственных неприятных мыслей. – Кэри…

Он перехватил руку и провел большим пальцем по ладони. Ласка? Нет, просто дружеское прикосновение.

– Я понимаю, что тебе неприятно вспоминать…

Неприятно. Но не страшно, потому как рядом с ним Кэри не боится собственного прошлого.

– Как когда. Пятьдесят. Или сто… двести, когда случалось. Однажды и триста просадил, но это было лишь раз.

– Ему давали в долг?

– Да, но… – Она задумалась, перебирая те воспоминания.

Картинки.

Карты рубашками, вычерненными ее страхом и горем.

Короли, тузы и дамы… дамы появлялись изредка, когда игра подходила к концу, и мадам Лекшиц заглядывала в кабинет. Она прикрывала лицо красным веером, и подведенные углем глаза казались черными провалами.

– Не больше ста фунтов… и в следующий раз он сначала расплачивался с долгами, а уже потом садился играть.

– То есть трехсот ему хватило бы надолго?

– Пожалуй. – Кэри убрала руку. – Вы думаете, что его убили за долги?

Брокк повернулся и посмотрел снизу вверх, а морщины на лбу стали глубже, и снова хмурится, сильнее прежнего.

– Есть такая версия. Ты не согласна?

Кэри не знала. Никто никогда не спрашивал ее мнения.

– Пожалуй, не согласна.

– Объяснишь?

Если это продлит разговор.

– Большая игра – это не большие деньги, но люди, которые собирались за столом. Я не знаю, кто они… точнее, не знала… и не знаю… недавно вот…

Сложно рассказывать, и Кэри тяготит собственное косноязычие, но Брокк не торопит. И руку не отпустил, гладит, чертит линии, словно рисует что-то свое, особое.

Отвлекает.

Кэри вздохнула и призналась:

– Я встретила Полковника, и… он действительно полковник.

Сухие слова, отстраненные, за которыми она сама пытается спрятаться. И в них, зыбких, теряется та недавняя встреча, и горечь шоколада, и запахи странного кафе, но в ушах стоит странный голос чуждого инструмента, покорного белолицей красавице.

– Полковник Торнстен, значит. – Брокк почти касается ладони губами, но, опомнившись в последний миг, останавливает себя. И руку Кэри отпускает.

Зачем он так?

– Это многое объясняет… и еще больше все запутывает.

Полковник обещал помощь, а Ригера убили. Кэри ведь сказала, что справится сама, и… не поверили? Оказали услугу?

– Расскажи о них. – Брокк поймал запястье. Он водил большим пальцам по узорам живого железа, не то пытаясь их стереть, не то проверяя, не исчезли ли.

– Что рассказать?

– Все.

Кэри задумалась. Она не так и много знает… полковник вот… нет, не он заинтересовал Брокка. И не Сверр, которого что-то связывало с этими странными людьми.

Мясник?

Неторопливый, ленивый, пребывающий в полудреме. Он притворялся безразличным ко всему происходившему вовне, но это лишь маска, как и сонный взгляд, и длинные девичьи ресницы, светлые, словно пеплом припорошенные. Однажды Кэри увидела его, настоящего…