Механическое сердце. Искры гаснущих жил - Карина Демина

Кейрен лежал с закрытыми глазами и считал.

От единицы до тысячи. И от тысячи до единицы, а потом снова. Время тянулось медленно, и, признаться, это действовало на нервы, и без того оголенные. Поневоле он начинал прислушиваться к каждому звуку, хотя те вязли в толстых стенах камеры, и все, что слышал Кейрен, большей частью было лишь игрой его воспаленного воображения.

Тяжело.

Давят каменные стены, словно смыкаются, и ему с трудом удается сдержать то ли стон, то ли крик. Приходится закусывать руку и дышать. А ведь прежде замкнутые пространства оставляли Кейрена равнодушным.

Успокоиться.

Таннис ведь жила в этом месте, и оно казалось Кейрену вполне приличным. Он позаботился, чтобы ей было удобно. Печь работала, одеяла грели, но холод проникал и сквозь них. И хуже холода – ощущение каменной громадины, которая вот-вот осядет, раздавит Кейрена собственным весом.

Дурацкая затея.

И все-таки ждать… чепец поправить, который съезжает на затылок, а волосы Кейрена норовят выбиться. Юбки измялись. Кто бы знал, до чего неудобно это платье. Ботинки же и вовсе тяжестью налились, стянуть бы, размять пальцы.

Нельзя.

И все-таки Кейрен услышал. Сквозь камень. Сквозь дерево.

Шаги.

Осторожные, крадущиеся даже…

…Грязный Фил не упустит случая. И пусть дядя не верил до последнего, но Кейрен знал, что прав. Чуял. И повернулся спиной.

…прикосновение руки к задвижке. И оконце падает.

– Эй, ты! – Шепот Грязного Фила заставил замереть. Свистящий, точно из человека воздух выходит. А собственное дыхание Кейрена сбилось.

Узнает?

Темно. И свеча почти погасла. В сумраке возможно различить силуэт, но не лицо, скрытое в оборках чепца.

– Отойди от двери, – скомандовал Филипп.

И Кейрен послушно отступил.

Дышать.

И ждать. Он не посмеет вывести из камеры, потому как возникнут вопросы. Нет, все произойдет здесь, и… и как собирался представить? Он ведь не дурак. Подлец. Продажная сволочь, но не дурак.

Нападение?

Логично. И самозащита.

– Что, красавица, – голос его был тих и печален, – доигралась?

Кейрен молчал.

– Завтра отправят тебя в королевскую тюрьму, а оттуда – прямым ходом на подмостки. А ведь говорили же тебе, сиди смирно. Чего дергалась?

Фил был один.

И мелькнула мыслишка, что дядя прав, а Кейрен ошибся, слишком плохо подумал о человеке, и тогда вся его затея обернется дурацким розыгрышем, которого не простят.

Плевать.

В руке Фил держал масляную лампу, которую поставил на стол. Вытащил из-за пазухи стопку мятых листов, разгладил на коленке. Кинул стальное перо. Чернильницу.

– Ну? Поговорим?

Садиться не стал.

– Тебе тут, наверное, одиноко. – Он не приближался, разглядывая Кейрена. А тот отступил в угол камеры, и Фил засмеялся. – Некуда бежать, красавица. Попалась ты. Влипла… выпить хочешь?

Он вытащил флягу, плоскую, с чеканкой. И наверняка недешевую. Открыл. Поднес к губам, сделав вид, что глотает. Поморщился.

– На, легче будет…

Яд? Почему бы и нет. Медленный. Такой, который оборвет жизнь, но не сейчас, а когда Грязный Фил выберется из подземелья. И уж точно к нему не возникнет вопросов…

И Кейрен протянул руку, занемевшими пальцами принял флягу.

– Пей, пей, красавица. Согреешься. – Фил хохотнул, только смешок вышел нервным. А взгляд какой внимательный, по-волчьи настороженный.

И когда Кейрен флягу выронил, человек зашипел:

– Умная слишком?

Кейрен пожал плечами.

Фляга лежала на полу, и запах дешевого бренди ненадолго перебил прочие.

– Смотри, сама виновата, – как-то равнодушно произнес Филипп, вытаскивая из рукава нож. – Я хотел как лучше. Уснула бы, и все…

Он приближался неторопливо, зная, что камера слишком мала для игры в прятки.

– Хороший крепкий сон… ты ж понимаешь, дурочка, что говорливых не любят. А ты распелась…

Слабый свет лампы скользил по клинку.

Небольшой, дюйма в три длиной. Широкий. Неправильной формы, но острый, такой, который пробьет и ткань, и кожу… хватит одного точного удара. А там… пока Филипп дозовется охрану, пока сбегают за помощью… да и чем помочь, если клинок случайно, совершенно случайно, в печень войдет?

– Надо было слушать старших, – с упреком произнес Фил.

И ударил.

Он был быстр, этот человек.

Для человека.

И пальцы Кейрена перехватили запястье, сдавили до хруста, до сдавленного всхлипа.