Ранняя пташка - Джаспер Ффорде

– Я чувствовал ту любовь, которую испытывал к Бригитте Уэбстер, – медленно произнес я, – и через него ее ответную любовь.

– Ты ее по-прежнему чувствуешь?

– Да.

– Вот в чем проблема продолжительного воздействия снов, порожденных Сомнографом: эмоциональные воспоминания находят способ нахлынуть в часы бодрствования, что приводит к смешению реальности и вымысла, и в конечном счете человек уже не может определить, где действительность.

– Моуди, Роско и Сюзи Уотсон, – пробормотал я. – С ними это происходило каждую ночь. Затем то же самое чуть не случилось со мной.

– Точно. Зимой люди нередко сходят с ума, и бессвязные крики про руки и миссис Несбит ни у кого не вызвали подозрений. Специалисты «Гибер-теха» записали сны Дона Гектора, после чего использовали жильцов девятого этажа «Сиддонс» в качестве расходного материала, пытаясь определить, что он записал на валике. А поскольку для связи они использовали технологию «Аватара сна» в виде миссис Несбит, никакого риска для «Гибер-теха» не было, а вот подопытным угрожала смертельная опасность.

– Вот только все это без особых успехов, так?

– Точно, – подтвердил Фулнэп, – потому что Дон Гектор приучил себя видеть только один сон – к тому же он утыкал этот сон острыми шипами кошмаров, чтобы отваживать тех, кто посмеет сунуться.

– Руки.

– Да, руки.

– Судя по имеющимся у нас обрывочным сведениям, – продолжал Фулнэп, – получается, что Дон Гектор изобрел усовершенствованный «морфенокс-Б», вообще не порождающий лунатиков. Однако к этому времени отрасли преобразования и трансплантации переживали невиданный подъем, и открытие Дона Гектора не заинтересовало руководство «Гибер-теха». Мы считаем, он решил обнародовать то, что ему известно, и записал на валик протокол восстановления лунатиков. Дон Гектор шел к этой цели до самой своей смерти… и после нее.

Мы умолкли. Если сам Дон Гектор пытался обнародовать все это, но ему ничего не удалось, я не представлял себе, как такое смогут сделать такие простые смертные, как мы.

– Значит, «Гибер-тех» вселил сон Дона Гектора в наше сознание, чтобы постараться выяснить, как он поступил с валиком?

– Примерно в таком ключе.

– В таком случае как там появился сон с Бригиттой?

Фулнэп и доктор Гуинн почесали головы.

– Если честно, мы точно не можем сказать. Введение в сознание чужого сна – это не наука, а скорее искусство. Даже сам Томас Эдисон был в растерянности – и также это явилось для него опустошительным ударом в профессиональном смысле, поскольку он так и не смог найти практически пригодный способ продвижения своего изобретения на рынке.

– И последний вопрос, – сказал я, чувствуя, что у меня голова идет кругом. – Каким боком во всем этом замешано Пространство сна?

Фулнэп и доктор Гуинн переглянулись, но ответил Фулнэп.

– Для инициации Пространства сна необходимо записать на Сомнограф сон объекта, после чего прокрутить запись всем тем людям, которые должны с ним взаимодействовать.

– Это все равно что оказаться в сцене в чайной комнате миссис Несбит из кино «Короткая встреча» ^[142], – сказал доктор Гуинн, – и пока Тревор Говард и Селия Джонсон распространяются о том, как ужасно, ужасно трудно оправдать их взаимные чувства, ты взаимодействуешь с Пространством сна всех остальных, кто находится в зале. Но диалог Говарда и Джонсон непрерывно звучит на заднем плане, не меняющийся, зацикленный в одну повторяющуюся петлю ^[143].

– Шаман Боб говорил, вся проблема в том, чтобы разобрать, что происходит в действительности, а что нет, – сказал я, – потому что когда действительность сливается с вымыслом, нельзя четко определить границы.

– Совершенно верно, – согласился доктор Гуинн, – но Пространство сна также таит в себе множество опасностей. Психотические случаи, искажение действительности, мания преследования, смерть.

– Слишком опасно для гражданских лиц, – добавил Фулнэп, – однако при использовании в армии на риски никто не обращал внимания. Если у задержанного после допроса случался опустошительный коллапс нервной системы, официальная позиция была такой: «и что с того?»

– Хук говорил, что именно Аврора была признанным мастером ведения допросов в состоянии сна, однако об этом предпочитают не распространяться.

– Святая истина, – подтвердил Фулнэп. – Аврора любит притворяться, будто оказывает на «Гибер-тех» смягчающее воздействие, однако на самом деле все как раз наоборот. Аврора как никто другой восторженно приняла новые возможности сбора информации и бесспорно остается лучшей по части манипулирования Пространством сна. Она может проникнуть в голову кому угодно и забрать то, что ей нужно. Сойти с трассы на нехоженую целину, как говорится, и направить сон в ту сторону, куда захочет. Аврора способна пробуждать кошмары, читать мысли, погружаться в чужие чувства – она способна делать абсолютно все. Она одна вытащила из спящих подозреваемых больше секретов, чем кто-либо из живущих на Земле, нанеся непоправимый вред нервной системе и психике тысяч человек. И в конечном счете это обусловило ее гибель.

– Что ты хочешь сказать?

– По слухам, – вмешался доктор Гуинн, – четырнадцать лет назад в ходе допроса во сне Аврора пережила внутренний моральный конфликт, когда последние крупицы ее порядочности выступили против того, чем она занималась. Не в силах усмирить раскол в своем собственном сознании, она разделилась на двух человек: один сохранил ее худшие стороны, а другой стал… ну терпимым. Ее уволили из армии, обвинив в том, что она Располовиненная, и назначили главой службы безопасности «Гибер-теха». Все надеялись на то, что «более или менее порядочные ангелы ее натуры» угомонятся, если она будет работать в баре «Уинкарнис». Вся беда в том, что Токката пожелала сделать карьеру и поступила в Консульскую службу. Через десять лет она возглавила Консульство Двенадцатого сектора.

– А «Гибер-тех» не мог просто держать Токкату под замком? – спросил я.

– Тут дело сложное, – объяснил доктор Гуинн, – потому что Аврора видит в Токкате свою никчемную младшую сестру, за которой нужно постоянно присматривать. На самом деле Аврора помогла Токкате, добившись для нее такого положения, при котором они постоянно конфликтуют в реальном мире, – как нам кажется, это неотъемлемая часть продолжающегося процесса их исцеления и примирения.

– А они могут воссоединиться? – спросил я, и оба пожали плечами.

– Лучшие неврологи теряются в догадках, – сказал Фулнэп. – Самый простой ответ: никто не знает. Но тот конфликт, который ты видел в реальном мире, внутри, наверное, в десять раз хуже.