Кот, который ходил сквозь стены - Роберт Хайнлайн

Даже не взглянув в сторону дяди Джока, тетя Тил ответила:

– Конечно, ты можешь остаться здесь, Ричард, со своей очаровательной женой, на ночь и дольше, сколько захотите. Приезжай сюда, когда хочешь. Это твой дом, и он всегда останется твоим домом.

Дядя лишь молча пожал плечами.

– Спасибо! Где мне бросить эти пакеты? В моей комнате? И еще: нужно где-то устроить этого злобного представителя семейства кошачьих. Не осталось ли у вас ящика с песком от последнего помета котят? Пиксель уже завтракал, но, думаю, он с удовольствием выпьет немного молочка.

Тетя Сисси шагнула вперед.

– Тил, я позабочусь о котенке. Какой симпатичный!

Она протянула руку, и Хейзел передала ей Пикселя.

– Ричард, – сказала тетя Тил, – мы поселили в твоей комнате гостя, мистера Дэвиса. Гм… сейчас июль, и северная комната на третьем этаже, наверное, подойдет для вас с Хейзел…

– Хейзел! – вмешался дядя Джок. – Вот пароль, который сообщил доктор Хьюберт. Майор Сэди, это одно из твоих имен?

– Да. Хейзел Дэвис Стоун. Теперь – Хейзел Стоун Кэмпбелл.

– Хейзел Дэвис Стоун? – переспросила тетя Тил. – Ты не дочь мистера Дэвиса?

Моя жена внезапно оживилась:

– Возможно. Давным-давно меня звали Хейзел Дэвис. Это Мануэль Дэвис? Мануэль Гарсия О’Келли Дэвис?

– Да.

– Мой папа! Он здесь?

– Будет к ужину, надеюсь. Но… в общем, у него дела.

– Знаю. Я провела в Корпусе сорок шесть субъективных лет. Папа, думаю, примерно столько же. Мы почти не виделись – Корпус есть Корпус. Господи! Ричард, я сейчас расплачусь. Сделай так, чтобы я перестала!

– Я? Дамочка, я просто жду автобуса. Но можешь взять мой носовой платок.

Я протянул ей платок, и она промокнула глаза.

– Грубиян. Тетя Тил, надо было почаще его шлепать.

– Ты ошиблась с тетей, дорогая. То была тетя Эбигейл, которая уже покинула нас.

– Тетя Эбби грубо обращалась со мной, – заметил я. – Лупила меня персиковой розгой. И получала удовольствие.

– Лучше бы дубинкой. Тетя Тил, смертельно хочу увидеть папу Манни. Столько времени прошло…

– Хейзел, ты же видела его прямо здесь… вон там. – Я указал место на полпути к старому амбару. – Всего три дня назад. – Я поколебался. – Или тридцать семь дней? Тридцать девять?

– Нет-нет, Ричард! Ни то ни другое. По моему субъективному времени прошло больше двух лет. – Хейзел повернулась к остальным. – Для Ричарда все это в новинку. Он был завербован по его субъективному времени лишь на прошлой неделе.

– Меня никто не вербовал, – возразил я. – Поэтому мы здесь.

– Посмотрим, дорогой. Дядя Джок, я хочу кое-что тебе рассказать, но придется слегка нарушить Кодекс. Меня это не слишком беспокоит: я лунарка и не соблюдаю законы, которые мне не нравятся. А ты – поклонник строгой дисциплины и не станешь слушать разговоры о веселье, которое нас ждет?

– Ну… – медленно протянул дядя Джок. Тетя Тил фыркнула. Дядя Джок повернулся к ней. – Что ты смеешься, женщина?

– Я? Нет, я не смеюсь.

– Грррм. Майор Сэди, мои обязанности и мой долг подразумевают определенную свободу в толковании Кодекса. Я действительно должен это знать?

– По моему мнению, да.

– Это твое официальное мнение?

– Ну, если вопрос стоит так…

– Не важно. Пожалуй, лучше все рассказать, предоставив мне судить самому.

– Да, сэр. В субботу пятого июля, одиннадцать лет тому вперед, в две тысячи сто восемьдесят восьмом, ШКВ переместится в Нью-Харбор на временнóй линии номер пять. И ты тоже. Думаю, со всем семейством.

– Та самая информация, распространение которой должен запрещать Кодекс, – кивнул дядя Джок. – Она легко может создать положительную обратную связь, вызвав смешение сигналов и, возможно, панику. Но я могу спокойно воспринять ее и применить с пользой. Гм… можно поинтересоваться, с чем связано перемещение? Дело в том, что я вряд ли отправлюсь вместе с штабом, а мое семейство – тем более. У нас тут работающая ферма, и не важно, что за ней скрывается.

– Дядя, – прервал я его, – я не подчиняюсь никакому дурацкому Кодексу. Активисты с Западного побережья наконец прекратили болтовню и отделились.

Брови дяди взлетели вверх.

– Что… правда? Не думал, что они перейдут от слов к делу.

– И тем не менее перешли. Первого мая восемьдесят восьмого. Мы с Хейзел побывали здесь пятого июля, в субботу: отряды калифорнийцев только что захватили Де-Мойн. Повсюду падали бомбы. Может, сегодня ты думаешь, что не уехал бы отсюда, но тогда собирался поступить именно так – я знаю, я здесь был. Я здесь буду. Спроси доктора Хьюберта – Лазаруса Лонга. Это он считал, что тут опасно оставаться. Спроси его.

– Полковник Кэмпбелл!

Голос был мне знаком. Я обернулся.

– Привет, Лазарус.

– Такие разговоры строго запрещены. Вы меня поняли?

– Он никогда ничему не научится, – со вздохом сказал я Хейзел, после чего снова обратился к Лазарусу: – Док, вы пытаетесь заставить меня стоять по стойке смирно с первого дня нашего знакомства. Не выйдет. До вас так и не дошло?

Где-то когда-то Лазарус Лонг наверняка прошел подготовку, позволявшую контролировать свои чувства, и я видел, что он призывает на помощь свой прежний опыт. Ему потребовалось на это секунды три, после чего он проговорил – спокойно, на пониженных тонах:

– Попробую объяснить. Такие разговоры опасны прежде всего для вашего собеседника. Я имею в виду предсказания на основе сведений, полученных из временнóй петли. Неоспоримо, что приоткрывать человеку его будущее, о котором вы узнали в своем прошлом, значит оказывать ему дурную услугу. Что касается истинности моих слов, предлагаю спросить у математиков, работающих с временем, – доктора Джейкоба Берроуза, или доктора Элизабет Лонг, или любого из математиков Корпуса. Кроме того, справьтесь у совета историков насчет вреда, наносимого такими действиями. Можете также поискать в библиотеке нашего штаба: для начала посмотрите файлы «Кассандра» и «Мартовские иды», а потом загляните в файл «Нострадамус». – Лонг повернулся к дяде Джоку. – Джок, мне очень жаль. Надеюсь, проблемы восемьдесят восьмого года не омрачили последующую жизнь твоего семейства. Я никогда не хотел, чтобы твой племянник, еще не обученный строгой дисциплине Времени, оказался здесь. Я вообще не собирался его сюда приводить. Он действительно нужен нам, но мы предполагали завербовать его в Бундоке и не собирались доставлять в штаб. Но он отказался поступать к нам на службу. Попробуешь его переубедить?

– Лейф, не думаю, что я могу повлиять на него. Что скажешь, Дикки? Хочешь узнать, какую карьеру можно сделать в Корпусе времени? Корпус, можно сказать, постоянно поддерживал тебя в детстве. Да, это правда. Шериф уже собирался выставить нашу ферму на аукцион… и тут я поступил в Корпус. Ты был еще малышом… но, может быть, ты помнишь времена, когда мы почти ничего не ели, кроме кукурузного хлеба? Потом дела шли все лучше и лучше – помнишь? Тебе было лет шесть.