Сказка сказок, или Забава для малых ребят - Джамбаттиста Базиле

Сначала обдумайте, потом делайте:

незачем стойло закрывать, коль быки ушли; коль бочка полна, затыкай скорее, а коль пуста, затыкать незачем; сперва разжуй хорошо, а потом глотай; быстро кошки котятся, да дети слепы родятся; кто идет не спеша, тому погода хороша.

Держитесь подальше от споров и от суда:

каждый камень пинать с дороги — разобьешь до крови ноги; любишь через колья прыгать, однажды на кол задом сядешь; брыкливому коню ни доброй поклажи, ни доброго овса не дают; кто перочинным ножом ранит, тот от кинжала умирает; повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить; кто с судьями играть не везуч, для тех виселица сделана.

Не напускайте на себя дым гордости:

держи голову пониже, дело уладишь лучше; добрый дом не дымит; хороший алхимик выгонку через золу пропускает, чтобы дымом не пахло, а толковый человек должен себя через память пропускать, чтобы золой смирения от гордости ум очищать и превозношением не дымить.

Не суйтесь в чужие дела:

кто с чужими делами свяжется, тот век не развяжется; глупо считать, почем люди огурцы продают^[415] и сколько соли в кастрюлю кладут.

Не путайтесь со знатными господами:

иди, коль зовут сетью рыбу ловить, да нейди, коль зовут при дворе служить; господская любовь, как вино в бутылке: утром добро, а к ночи прокисло; у господ не разживешься, разве что словами красными и яблоками гнилыми; в господском дому труды бесплодные, мечты прогорклые, надежды разбитые; льешь пот — не пожалеют, бегаешь — передышки не дадут, спишь — не выспишься, по нужде пойдешь — свечку с собой дать поскупятся; а как есть сядешь — пищи вкус потеряешь.

Берегитесь богатого, что обнищает, и мужика, что в господа выйдет, убогого, что в отчаяние впадет, слуги продажного, князя невежды, судьи корыстного, жены ревнивой, мужа, у которого все «завтра»^[416], полицейской мелкой рыбешки^[417], мужчин безусых, женщин бородатых, реки стоячей, печи дымящей, злого соседа, детей капризных и людей завистных.

Напоследок скажу:

не ленитесь учиться: кто в чем мастер, тому в том и счастье; у кого соль в тыковке, тот и в лесу не пропадет; добрый труд — жернов мудрости крутить и первые уши переменить^[418]; добрый конь без седла не останется.

Хотел вам еще тысячу вещей сказать, но подошла ко мне смертная тягота, и дышать больше нечем».

Сказав это, он смог лишь только поднять руку и перекрестить сыновей, после чего, спустив паруса жизни, вошел в гавань отдыха от трудов сего мира.

После ухода отца Маркуччо, зарубив его слова у себя на сердце, взялся за обучение в школах, стал ходить по академиям, состязаться со студентами, проходить всякие тонкие вещи, так что вскоре сделался первым грамотеем в той стране. Но поскольку бедность есть мелкий чекан добродетели^[419] и с человека, помазанного маслом Минервы^[420], соскальзывает вода везения, этот бедняга всегда был не в почете, всегда на мели, повсюду натыкался на «жестокое сердце и злую волю»^[421]. До пресыщения листая страницы, он рад был бы лизать жир со сковородки; наполняя голову сентенциями законоведов, он был тощ кошельком и, утруждая себя изучением «Дигест», будто держал вечный пост^[422].

Пармьеро, в отличие от брата, зажил легко и кое-как; то играя, то пируя, ни в чем себе не отказывал и не заботился ни о каком ремесле этого мира; однако тем или иным способом сумел набить тюфяк соломкой. Видя это, Маркуччо стал горько жалеть, что, слушаясь отцовского совета, выбрал в жизни неверный путь, ибо грамматика Доната^[423] ничем его не одарила, «Рог изобилия» только ввел в нужду^[424], и Бартоло не помог наполнить кошель^[425], в то время как Пармьеро, забавляясь игрой в кости, накопил доброго жирку и, не трудясь руками, наполнил зоб.

Наконец, не в силах больше терпеть чесотку постоянной нужды, он пошел к Пармьеро, чтобы попросить, раз уж Фортуна почтила его за сына белой курицы^[426], вспомнить о бедном брате, ибо оба от одной крови и из одной щели вышли на свет.

Пармьеро, который хоть уже и пукал богатством, но страдал запором, сказал брату: «Ты, который не разгибал спины от занятий, следуя совету твоего отца, и мне всегда тыкал в глаза моими драками и играми! Иди и дальше грызи твои мудрые книги, а меня оставь с моими глупостями. Я тебе не должен ни крупинки соли; я не в подарок получил несчастные гроши, что имею в руках. Ты молодой, голову на плечах имеешь, иди: кто не умеет жить, это его горе. Каждый за себя, один Бог за всех. Нет монет, играй чашками^[427]. Хочешь лопать — кусай себя за локоть, а хочешь стакан — кусай за бока». Сказав ему эти и много других слов, он отослал его прочь.