Сказка сказок, или Забава для малых ребят - Джамбаттиста Базиле

Джаллайсе, Кола Яково

ДЖАЛЛАЙСЕ

Давненько не видались, Кола Яково!

КОЛА ЯКОВО

Привет, привет, Джаллайсе!

Откуда путь-дорогу держишь?

ДЖАЛЛАЙСЕ

Из парной.

КОЛА ЯКОВО

Парная? да в такой-то зной?

ДЖАЛЛАЙСЕ

А мне чем жарче, тем приятней.

КОЛА ЯКОВО

И лопнуть не боишься от жары?

ДЖАЛЛАЙСЕ

Я лопнул бы, когда бы не пошел.

КОЛА ЯКОВО

Чего ж ты там приятного нашел?

ДЖАЛЛАЙСЕ

Приятно мне смягчать в пару

те огорченья, что бывают на миру;

ведь поневоле разбирает зло смотреть,

как все наперекосяк пошло.

КОЛА ЯКОВО

Тебе, из бани, показалось сгоряча,

что я не голову, а тыкву на плечах

ношу и ничего не понимаю?

Мир плох, согласен; но причем парная?

ДЖАЛЛАЙСЕ

Чем больше мнишь, что понимаешь,

тем меньше истинного пониманья!

Ты думаешь, что я тебе толкую

про ту закрытую парную,

где лежа чуть не помираешь от жары?

Но нет, я говорю о той,

которую лишь вспомнишь — пропотеешь,

и выйдет с потом вся печаль,

чтобы от болей жизни отдохнуть,

ибо что вижу, — так и давит грудь.

КОЛА ЯКОВО

Вот новости! Ну что ж, тебе не одному

такая баня голову закружит…

А вроде не осел ты по уму,

хоть кажешься им иногда снаружи.

ДЖАЛЛАИСЕ

Итак, хочу тебе сказать,

что есть на свете некая парная,

где выпарится все добро и зло.

Пусть радость в жизни ты гребешь лопатой,

пусть в чести плаваешь — коню по грудь,

однажды все, как смерть, надоедает;

а если так — открой-ка уши

и речь мою внимательно послушай,

и, может быть, она тебя утешит.

Ибо доходят в нас до пресыщенья

любые почести и наслажденья.

КОЛА ЯКОВО

Э, да тебе подарок нужен за старанье!

Ну так рассказывай, я весь вниманье!

ДЖАЛЛАЙСЕ

Вот, скажем, ты приметил

хорошенькую цыпочку, во всем

тебе по вкусу, засылаешь свата,

устраиваешь брак: все, что, почем —

согласны оба, и родные, и тотчас

нотариуса кличешь; он для вас,

как принято, контракт напишет брачный^[379].

И вот в один прекрасный день

ты входишь в дом, целуешься с невестой;

она разряжена — в шелках и побрякушках,

но ты и сам не промах: ты, как князь,

блистаешь наилучшею одеждой.

Тут музыканты уж гурьбой идут,

тут пир горой да танцы до упаду,

но ты, с удвоенною жаждою награды,

ждешь ночи! Ждешь так, как не ждут

моряк — попутных ветров, писарь — тяжбы,

как не стремится вор к густой толпе,

как не стремится врач к людским болячкам.

И вот приходит ночь:

ночь — вестница несчастья,

что темным трауром не просто так обвита:

твоя свобода, бедный, в ней убита!

Пищит, несчастная, в объятьях у жены…

в голых руках… ей даже цепи не нужны!

Ну, стало быть, пройдут три дня

постельных ласк, лобзаний, комплиментов,

а на четвертый — вот уж душно, как в дыму;

муж задыхается, как от жары, как в бане,

клянет тот день, когда она ему

впервые встретилась, да и ее саму,

причину разочарований!

Бедняжка не успеет рта раскрыть… как: «Вон пошла!» —

схватил за щеки, смотрит исподлобья:

на ложе с ней — двуглавого орла

изображает мрачное подобье^[380];