Сказка сказок, или Забава для малых ребят - Джамбаттиста Базиле

Лилла и Лолла покупают на рынке гусыню, которая какает деньгами. Одна кумушка выпрашивает ее у них на время попользоваться, и, не обнаружив того, на что надеялась, убивает гусыню и выбрасывает ее в окно. Та, ожив, вцепляется в зад принцу в то время, как он справляет большую нужду, и, поскольку оторвать ее не удается никому, кроме Лоллы, принц берет ее в жены

Великую мысль высказал тот добрый человек^[560], который сказал, что ремесленник завидует ремесленнику, золотарь — золотарю, музыкант — музыканту, сосед — соседу, а бедняк — нищему. Ибо нет ни одной дыры в мастерской мира сего, где бы ни плел свою паутину проклятый паук зависти, который не питается ничем иным, кроме горестей ближнего, пример чего вы увидите в моем рассказе.

Жили некогда две сестры, сведенные бедностью до голой земли, так что кормились только тем, что поплевывали на пальцы с утра до вечера^[561], выделывая нитки на продажу. Но при всем злополучии их доли, отнюдь невозможно было шаром нужды выбить в лузу шар их чести. И вот Небо, столь щедрое, когда награждает за добро, и столь скупое, когда карает зло, вложило в головы этим бедным девушкам пойти на рынок и купить несколько мотков пряжи. И, купив эту малость, они выгадали так, что хватило денег купить еще и гусыню. Принесши эту гусыню домой, они до того полюбили ее, что стали заботиться о ней, будто она была им сестра, и даже спать уложили в ту же постель, где спали сами.

И тут — как говорится: утро наступит, солнышко пригреет — добрая гусынюшка, не долго думая, принялась какать, и не как придется, а звонкой монетой: покакает здесь, покакает там — словом, за короткое время, подбирая за ней, сестры наполнили сундучок. И столь обильно она продолжала какать, что они уже ходили, не опустив голову, как прежде, а глядя вокруг смело и весело, и даже волосы у них заблестели как золото. И несколько кумушек, собравшись в один прекрасный день посудачить о чужих делах, заговорили между собой: «Ты погляди-ка, — сказала кума Васта, — на этих Лиллу и Лоллу: позавчера им не было где помереть лечь, а нынче расфуфырились навроде знатных синьор. Глянь, теперь у них в окошках ощипанные куры да окорока висят — прямо в нос тебе светят! Что это такое с ними сделалось? Знать, то ли в бочку чести девичьей руки запустили, то ли клад нашли». — «Да я сама обомлела как мумия, — отвечала кума Перна. — То голодом едва не помирали, а теперь головы подняли, как принцессы: гляжу на них — будто сон вижу».

Они мололи еще много всякой всячины, и наконец, возбуждаемые завистью, прокопали дыру в тот дом, в те самые комнаты, где жили сестры, чтобы подглядеть и удовлетворить свое любопытство. И так следили, пока однажды в вечерний час — когда Солнце на пышном корабле своих лучей велит посторониться лодкам в Индийском океане, чтобы дневные часы могли отдохнуть и поразвлечься, — увидели, как Лилла и Лолла расстелили на полу простыню, выпустили на нее гусыню, и та принялась валить там и сям кучи эскудо. И от этого зрелища у обеих кумушек одновременно повылезали зрачки из глаз и зобы из горла.

И когда настало утро и Аполлон золотой тросточкой указал теням посторониться с дороги — Васта пошла в гости к девушкам и после тысячи уловок в разговоре, и так и сяк, со всяческой прытью наконец подошла к цели, попросив их дать ей гусыню на пару часов, чтобы приучить к дому маленьких гусят, которых она якобы только что купила на рынке. И такая она была мастерица обводить вокруг пальца в разговоре и упрашивать, что простушки-сестрицы, которые не умели сказать «нет», — да им и в голову не приходило подозревать в чем-то куму! — отдали ей гусыню, с уговором, чтобы она вернула ее как можно скорее.