Затерянный остров - Джон Бойнтон Пристли

— Да, — прошамкал он. — Родом я из Гримсби. Уехал в семьдесят восьмом, а с тех пор много воды утекло, джентльмены, ох, много. Я из Гримсби, и папаша мой был из Гримсби. Сорок лет в морях. Весь мир обошел под парусом. Никто из вас под парусом не ходил? — Он посмотрел на них своими линялыми глазами, подслеповатостью напоминающими окна в выселенном доме. Ответа он не ждал. — А потом пятнадцать лет на пароходе. Списался на берег, и вот уже двадцать лет, а может, больше, сижу тут. Думал, помирать пора, ан нет, еще одну семью тут завел, уже внуки пошли. — Он надтреснуто хихикнул. — Третья семья на моем веку, джентльмены. Еще одна у меня в Веллингтоне. Но я не новозеландец, вот уж нет. Я из Гримсби, хоть и уехал аж в семьдесят восьмом. Бывали там?

Молчание затянулось. Пришлось двоим из гостей признать, что краем уха слышали про Гримсби. Капитан не отреагировал.

— Если прежде не довелось, — с едва заметным удовлетворением продолжил он, — то теперь и подавно не доведется. Гримсби больше нет. Гулля больше нет. Скарборо исчез. Говорят, и Ярмут пропал, хотя на этот счет не могу ничего сказать. Нельзя верить всему подряд. Но остальные канули, как не было.

— То есть как? — вытаращил глаза Рамсботтом.

— Сметены, взорваны, сожжены дотла, растащены по кирпичику, — ответил капитан Джари. — Все побережье кануло, камня на камне не осталось, так мне рассказывают. Сровняли с землей на последней большой войне. Нагрянули то ли русские, то ли немцы и все стерли в порошок, половину северо-восточного берега, а отстроить заново недосуг. Какой толк мне возвращаться, если бы даже я и захотел? Я родом из Гримсби, а Гримсби нет больше, приткнуться негде. Так ведь, джентльмены? Резонно. А еще говорят, половину Лондона смело, но до Лондона мне дела мало, я туда и носа не казал. Не совался со второго года.

Уильям и коммандер промолчали, не видя смысла разубеждать старика, витающего в собственных фантазиях, но Рамсботтом не сдержался.

— Да нет же, кто вам наплел такую чушь? Сплошные враки! И Гримсби, и Гулль, и Скарборо — все на месте, целехоньки.

Капитан Джари снисходительно покачал головой, словно несмышленышу растолковывая.

— От вас все скрывают. Вы ведь не из Гримсби? И не из Гулля? Оно и видно. Так вот, там была большая война — русские, немцы, голландцы нагрянули разом и разнесли все в пух и прах. Своими глазами не видел, но разговаривал с очевидцами. Ничего не осталось. И рыбы не осталось, ловить теперь нечего. Когда-то в Северном море отменная рыбалка была. Лучше, чем здесь, куда лучше, и рыба вкуснее. Сам я до макрели был особенно охоч, хоть она и жрет всякую дрянь. И свежая селедка хороша… А теперь ничего этого нет. Я-то помню времечко, когда в Гримсби каждый день спозаранку такие горы рыбы вываливали — здесь на неделю хватит прокормить все острова отсюда до Фиджи. А вкуснющая! Но я из Гримсби уехал в семьдесят восьмом. Сколько воды с тех пор утекло, джентльмены, сколько воды… Я сорок лет в море.

Рассказ пошел на второй круг, и гости поняли, что старика пора прерывать, иначе они так и будут стоять здесь до вечера. Услышав снова про стертое с лица земли северо-восточное побережье, Уильям почувствовал: еще немного, и он сам поверит, будто Гримсби, Гулля и Скарборо больше нет. Он и теперь не прочь был взглянуть на них на всякий случай, чтобы удостовериться. Про тупапау капитан Джари не обмолвился ни словом — видимо, появление гостей-англичан настраивало исключительно на английские воспоминания, но призрачности в нем хватало и без разговоров о призраках. Совершенно неожиданно, оборвав речь на полуслове, старик умолк и потихоньку погрузился в сон. Гости вышли на цыпочках, стараясь не шуметь, однако сказать наверняка, спит капитан или, может, умер, не смогли бы — таким он был недвижным, бескровным, прозрачным. Бурлящая за порогом жизнь оглушила, словно они вышли не на малолюдный остров, а на Пиккадилли июньским утром.

— Вот бедолага… — протянул коммандер. — Ему должно быть под девяносто.

— По-моему, он уже зажился, — решил Рамсботтом. — Прожил свое. Взял от судьбы все, хоть сейчас он и развалина. И между прочим, если он завел третью семью в семьдесят, то у вас, коммандер, еще уйма времени. Но я вот что скажу: дряхлеть и выживать из ума лучше здесь, чем на родине. Никто тебя не трогает, знай грейся на солнышке да жуй рыбу с кокосами. Запишите на будущее, Дерсли. Когда станете старым и беззубым, перебирайтесь куда-нибудь в эти края. И плевать на тупапау.

— Вряд ли, — усомнился Уильям. — К тому моменту и сам станешь как привидение. Вот у капитана сплошные призраки кругом.

— Шутка ли, он даже Гримсби отправил на тот свет, — кивнул Рамсботтом.