Парфюмер. История одного убийцы - Патрик Зюскинд

Люди возмущались и ругали власть. Малейший слух приводил кстолкновениям. Один бродячий торговец любовным напитком и прочими шарлатанскимиснадобьями был чуть не растерзан толпой за то, что в его порошочках якобысодержался истолченный девичий волос. Кто-то пытался поджечь особняк маркиза деКабри богадельню. Суконщик Александр Минар застрелил своего слугу,возвращавшегося ночью домой, приняв его за пресловутого Убийцу девушек. Все,кто мог себе это позволить, отсылали своих подрастающих дочерей к дальнимродственникам или в пансионы в Ниццу, Экс или Марсель. Лейтенант полиции понастоянию Городского совета был уволен с должности. Его преемник пригласилколлегию врачей, дабы те обследовали трупы остриженных красавиц на предмет ихвиргинального состояния. Выяснилось, что все они остались нетронутыми.

Странным образом это известие не уменьшило, а усилилопанический ужас, ибо втайне каждый считал, что девушки были изнасилованы. Тогдапо крайней мере был бы ясен мотив преступлений. Теперь же никто ничего большене понимал, теперь все были совершенно беспомощны. И тот, кто верил в Бога,искал спасения в молитве, уповая на то, что дьявольское наваждение минует хотябы его собственный дом.

Городской совет, почтенное собрание тридцати самых богатых иуважаемых буржуа и дворян Граса, в большинстве своем просвещенные иантиклерикально настроенные господа, которые до сих пор ни в чем не считались сепископом и с удовольствием превратили бы монастыри и аббатства в товарныесклады и фабрики, — эти гордые влиятельные господа из Городского советабыли настолько подавлены, что направили монсеньору епископу униженную петицию,прося предать умерщвляющее девушек чудовище, перед которым светская властьоказалась бессильной, анафеме и отлучению, подобно тому как это проделал в 1708году его святейший предшественник, когда город подвергся ужасному бедствию —нашествию саранчи, угрожавшей тогда всей стране. И в самом деле, в концесентября Грасский Убийца Девушек, который уже погубил не менее двадцати четырехсамых красивых девиц всех сословий, был торжественно предан анафеме иотлучению; текст отлучения был прибит к дверям всех церквей города и возглашенсо всех амвонов, в том числе с амвона Нотр-Дам-дю-Пюи, где его торжественнопрочел сам епископ.

Успех был ошеломляющим. Убийства прекратились на другой жедень. Октябрь и ноябрь прошли без трупов. В начале декабря дошли слухи изГренобля, что там в последнее время орудует некий Убийца Девушек, который душитсвои жертвы, рвет на них в клочья платья и целыми прядями вырывает с головыволосы. И хотя эти топорные преступления никак не совпадали с аккуратновыполненными грасскими убийствами, все тут же уверились, что речь идет об одноми том же преступнике. Жители Граса трижды с облегчением перекрестились: теперьуже выродок зверствовал не у них, а в Гренобле, до которого семь дней пути. Ониорганизовали факельное шествие в честь епископа, а 24 декабря отстояли большуюблагодарственную литургию. С 1 января 1766 года усиленные караулы были сняты иженщины получили разрешение по ночам выходить из дому. С невероятной быстротойобщественная и частная жизнь вошла в нормальную колею. Страх словно ветромсдуло, никто больше не говорил о том ужасе, который всего несколько месяцевназад царил в городе и окрестностях. Даже в семьях жертв об этом не говорили.Казалось, анафема, возглашенная епископом, изгнала не только убийцу, но ивсякое воспоминание о нем. А людям было только того и надо.

Лишь тот, у кого была дочь, входящая в пору чудесной юности,старался не оставлять ее без надзора, испытывал страх с наступлением сумерек, апо утрам, находя ее живой и здоровой, был счастлив — хотя, конечно, сам себе непризнавался отчего.