По ком звонит колокол - Эрнест Хемингуэй

— Хорошо. Командуй ты, — сказал он. — Пусть даже онкомандует, если тебе так хочется. И пропадите вы оба пропадом! — Он смотрелженщине прямо в лицо, и в его взгляде не было ни приниженности, ни страха. —Может, я в самом деле обленился и слишком много пью. Считай меня трусом, хотьэто и неверно. Но я не дурак. — Он помолчал. — Командуй, и пусть это доставиттебе удовольствие. Но если ты не только командир, а еще и женщина, так хотьпокорми нас чем-нибудь.

— Мария! — крикнула жена Пабло. Девушка высунула головуиз-за попоны, закрывавшей вход в пещеру. — Теперь войди и собери нам поужинать.

Девушка прошла к низенькому столику у очага, взялаэмалированные миски и поставила их на стол.

— Вина хватит на всех, — сказала Роберту Джордану женаПабло. — Не слушай этого пьянчугу. А выпьем — еще достанем. Кончай свое чудноевино и налей себе нашего.

Роберт Джордан допил кружку одним глотком и, чувствуя, каквыпитый залпом абсент разогревает его еле заметным, влажным, внутренним, как отхимической реакции, теплом винных паров, двинул свою кружку по столу. Девушказачерпнула ею вина и улыбнулась ему.

— Ну что ж, видел ты этот мост? — спросил цыган.

Остальные, все еще молчавшие после отреченья от Пабло,подались вперед, приготовясь слушать.

— Да, — сказал Роберт Джордан. — Это будет нетрудно. Хотите,покажу?

— Да, друг. Нам это интересно.

Роберт Джордан вынул из нагрудного кармана записную книжку ипоказал свои наброски.

— Смотри, как похоже, — сказал плосколицый, которогоназывали Примитиво. — Тот самый мост.

Водя по бумаге кончиком карандаша, Роберт Джордан объяснил,как надо будет взрывать мост и где будут заложены шашки.

— До чего просто! — сказал один из братьев, тот, что сошрамом, его звали Андрес. — А как их взрывают?

Роберт Джордан объяснил и это и, объясняя, почувствовал, чтодевушка, заглядывая в его записную книжку, оперлась на его плечо. Жена Паблотоже смотрела. Только Пабло не проявлял никакого интереса; он сидел один сосвоей кружкой и то и дело черпал себе вина, которое Мария налила в большуюмиску из бурдюка, висевшего на стене левее входа в пещеру.

— Тебе часто приходилось делать это? — тихо спросила девушкаРоберта Джордана.

— Часто.

— А мы увидим, как это будет?

— Да. Обязательно.

— Обязательно увидишь, — сказал Пабло со своего места устола. — Еще как увидишь!

— Замолчи, — сказала ему женщина и, вспомнив вдруг, что онапрочла днем на руке Роберта Джордана, загорелась дикой, безрассудной злобой. —Замолчи, трус! Перестань каркать, стервятник! Замолчи, убийца!

— Хорошо, — сказал Пабло. — Я молчу. Здесь командуешь ты, нуи рассматривай, какие там нарисованы картинки. Только не забывай, что я недурак.

Жена Пабло почувствовала, как ее гнев уступает место печалии предчувствию гибели всех надежд и всех обещаний. Это чувство было знакомо ейеще с детства, и она хорошо знала, когда и почему оно появляется. Сейчас онопришло неожиданно, и, стараясь отогнать его, не позволяя ему касаться себя, непозволяя ему касаться ни себя, ни Республики, она сказала:

— Ну, давайте ужинать. Мария, разложи мясо по мискам.