Батыево нашествие. Повесть о погибели Русской Земли - Виктор Поротников

После смерти Людмилы вся тяжелая работа в юрте шамана Судуя легла на плечи Пребраны. Видя, что невольница работает не покладая рук и все равно не справляется с делами, Судуй привел из Батыева стана еще одну юную невольницу.

Когда Пребрана увидела эту рабыню с длинными желтыми косами и миндалевидными очами песочного цвета, она невольно ахнула, сразу узнав половчанку Аннушку. Обе невольницы, к удивлению Судуя, со слезами бросились в объятия друг к дружке.

С появлением половчанки Аннушки Пребране стало гораздо легче переносить постылую неволю. Аннушка не только помогала ей по хозяйству, она хоть и с трудом, но понимала речь Судуя и его слуг. Теперь с помощью Аннушки Пребрана могла озвучить любую свою просьбу, а не объясняться с Судуем на пальцах.

Аннушка рассказала Пребране, что ее пленили в Рязани ранним утром. В доме в ту пору никого не было, кроме Аннушки. Купец Нездила и его сын Аникей погибли на крепостных валах, Авдотья, жена Нездилы, ухаживала за ранеными ратниками на подворье женского монастыря. Дочь купца Устинья день и ночь пропадала в своей воинской сотне вместе с Кутушем, братом Аннушки.

Сначала Аннушкой завладел какой-то татарский десятник, надругавшийся над нею прямо на полу в доме купца Нездилы. Потом нукеры какого-то нойона отняли Аннушку у татарина-десятника и привели ее, испуганную и полуголую, в татарское становище под Рязанью. Нойон, переспав с Аннушкой несколько ночей, подарил ее своему пятнадцатилетнему сыну, который особо не донимал половчанку грубыми приставаниями, поскольку у него уже была любимая наложница-туркменка.

При штурме татарами Перевитска сын нойона погиб. И Аннушка оказалась у шамана Судуя, который взял ее в качестве вознаграждения за излечение нойона от тяжкой раны.

После взятия татарами Перевитска почти все татарские тумены ушли в сторону Коломны. Под Перевитском оставался отборный отряд самого Бату-хана и тумен Субудай-багатура. Задержка Бату-хана у Перевитска была связана с предстоящим камланием шамана Судуя, собиравшегося оживить мертвую княгиню Евпраксию.

Во время дойки овец Аннушка изложила Пребране свой замысел побега.

– Завтра с утра Судуй и его слуги уйдут в стан Батыя, чтобы с помощью колдовства вернуть к жизни княгиню Евпраксию, – сказала половчанка. – На это потребуется полдня, если не больше, так сказал сам Судуй. Мы с тобой останемся в юрте шамана одни, смекаешь? – Аннушка заглянула в глаза Пребране. – Этим моментом надо воспользоваться и бежать в лес, благо до него рукой подать.

– А как же воины, охраняющие юрту и овец Судуя? – заметила половчанке Пребрана. – Воины никогда не отлучаются от юрты шамана, их юрта стоит всего в тридцати шагах от нашей.

– Воинов мы как-нибудь обманем, – промолвила Аннушка. – Двое из них непременно днем будут спать после ночной стражи. Еще двое наверняка усядутся играть в кости. Мы поднесем им кумыса, они захмелеют и тоже заснут.

– Хорошо, – решительно произнесла Пребрана, – попытаем счастья в бегстве.

На другой день с утра повалил густой снег.

Из Батыева стана прибыли двое нукеров верхом на конях, приведя за собой лошадей для Судуя и его слуг.

После отъезда шамана в ставку Батыя Аннушка и Пребрана взялись за осуществление задуманного побега.

Половчанка пришла в юрту, где жили приставленные к шаману стражники, с просьбой наточить нож. Один из воинов охотно исполнил просьбу Аннушки, так как частенько поглядывал в ее сторону. Затем Аннушка принесла воинам бурдюк с кумысом якобы в благодарность за оказанную услугу.

Стражники принялись за кумыс, радуясь такой удаче.

Тем временем Аннушка и Пребрана с кожаными ведрами в руках, не прячась, проследовали мимо юрты воинов к проруби на реке. В ведра девушки сложили трут с огнивом, нож, небольшую кожаную флягу с овечьим молоком и немного провизии. Они собирались перейти по льду реку и добраться до леса, пока воины распивают кумыс.

Снегопад был на руку беглянкам.

Однако стражники выпили кумыс слишком быстро. Один из них пришел в юрту шамана, чтобы вернуть пустой бурдюк. Не обнаружив там невольниц, воин поднял тревогу.

Аннушка и Пребрана уже подходили к лесу, увязая в глубоком снегу, когда разглядели сквозь снежную пелену двух пеших монголов, проворно бегущих по их следам.

Войдя в лес, девушки остановились, чтобы отдышаться.

– Не убежать нам по таким глубоким сугробам, – промолвила Пребрана, тяжело дыша. – Что станем делать, Аннушка?

– Нож у нас есть, будем защищаться! – сузив свои красивые очи, твердо проговорила половчанка.

Собрав последние силы, беглянки попытались оторваться от погони среди сосен и елей, но преследователи в мохнатых шапках не отставали от них. Они уже видели девушек и кричали им, веля остановиться.

Аннушка обессиленно привалилась плечом к могучей сосне и нашарила рукой нож на дне кожаного ведра. Пребрана перехватила поудобнее длинный обломок толстой сухой ветки, отломанный ею по пути. Она спряталась за сосной, собираясь с духом, чтобы первой напасть на ненавистных мунгалов.