Батыево нашествие. Повесть о погибели Русской Земли - Виктор Поротников

Георгий нахмурил густые светлые брови и жестом подозвал к себе огнищанина Сулирада, который был ответственен за кушанья, развлечения и порядок на пиру как управляющий княжеским хозяйством.

– Кто это рвется сюда столь рьяно? Боярич или купец? – обратился князь к огнищанину.

– Это гонец из Рязани, княже, – ответил Сулирад. – Я велел ему обождать до завтра, мол, ни к чему омрачать торжество невеселыми вестями, а этот упрямец ни в какую! Говорит, пустите меня ко князю Георгию, и все тут! Не пустите, говорит, силой прорвусь!

– Ладно, – Георгий милостиво кивнул огнищанину, – давай послушаем этого наглого гонца, вели страже пропустить его.

Сулирад почтительно поклонился Георгию, затем поспешным шагом подошел к двери, возле которой княжеские гридни кое-как скрутили ретивого рязанца, держа его за руки и за волосы.

– Ну, строптивец, везет тебе сегодня, – сказал Сулирад с добродушной усмешкой. – Князь Георгий желает тебя выслушать. Идем!

Повинуясь приказу огнищанина, стражи отпустили рязанца, который оправил на себе помятую одежду, подобрал с полу шапку и двинулся следом за Сулирадом к великокняжескому столу в глубине зала.

Гости, притихнув, с любопытством разглядывали гонца, по красному обветренному лицу которого было видно, что он проделал далекий путь верхом на коне. Гонец был крепкого сложения, с густыми светло-русыми вьющимися волосами и небольшой бородкой. На вид ему было около тридцати лет.

Рязанец отвесил сидящему за столом Георгию низкий поклон.

– Молви, с чем приехал, – сказал Георгий, неприветливо взирая на гонца.

– От рязанского князя Юрия Игоревича прискакал я во Владимир, – промолвил гонец, комкая в руках шапку. – Безбожные татары к землям нашим подвалили в великом множестве. Юрий Игоревич с братьями пытался миром урядиться с Батыем, но послы рязанские были перебиты татарами в Батыевой ставке. Там же был убит старший сын Юрия Игоревича. Князья рязанские собрали полки и выступили на татар к Черному лесу.

Юрий Игоревич просит тебя, княже, выйти к нему на помощь иль выслать войско хотя бы. – Гонец поднял свои усталые глаза на князя Георгия. – Юрий Игоревич умоляет тебя не медлить, ведь татар подождать не заставишь!

В гриднице повисла гнетущая тишина, даже скоморохи сняли свои увешанные бубенчиками колпаки, чтобы ненароком не раздался звон.

И в этой глубокой тишине прозвучал надменный голос владимирского князя:

– Не медлить?.. Ишь ты, быстрый какой!.. А скажи-ка, посылал ли Юрий Игоревич гонца в Чернигов?

– Гонец в Чернигов был послан еще раньше меня, – ответил рязанец. – Но известий оттуда пока нету.

– Ну, а ежели я вовсе не выйду, сам не выйду и войско не вышлю, что тогда? – Георгий горделиво усмехнулся. – Черниговские Ольговичи не торопятся помогать Рязани, а почто я должен спешить?

– Плохо, князь: все рязанцы потонут в крови! – проговорил гонец, потупясь угрюмо. – Как покончат татары с Рязанью, сразу двинут сюда, во Владимир. Ту же самую чашу ты выпьешь!

– Возвращайся домой, посланец! – сурово промолвил Георгий. – И передай рязанским князьям, что мы еще не забыли, как они разоряли окраины наши. Мы с братом Ярославом проучили их в свое время… Так пусть же теперь татары их накажут за те же бесчинства! – Георгий сделал паузу и продолжил: – Обо мне же, приятель, беспокоишься напрасно! Коль татары посмеют сунуть нос в мою вотчину, проучу их жестоко! Засею их костьми все поля вокруг Владимира!

– Что ж, княже, пируй и веселись, покуда татары далече! – Гонец с дерзкой ухмылкой взглянул на Георгия. – Токмо помяни мое слово: придет злая пора и во Владимир, станешь и ты звать на помощь, но останется твой зов без ответа. Прощай!

Громко топая сапогами, рязанец удалился из пиршественного зала.

Георгий встал со своего места с чашей в руке и провозгласил здравицу в честь прекрасных юных саксонских невест, которые прибыли во Владимир из далекого далека, чтобы осчастливить его брата и племянника.

Гости дружно осушили свои чаши вслед за великим князем.

Святослав едва пригубил хмельного меду из своей чаши, который вдруг показался ему не сладок, как прежде, словно ушедший рязанский посланец отравил его горечью слов.

– Не меды бы сейчас распивать, брат, – мрачно обронил Святослав. – Полки бы надо двигать к рязанцам на выручку! А то ведь дождемся…

– Мне лучше знать, что надо и чего не надо! – резко оборвал брата Георгий. – Твое дело ныне улыбаться Люневинде, а про все остальное забудь, братец! Я выше всех сижу и дальше всех гляжу. Вон Ярополк ни о чем не тужит, поглядывает на свою невесту, а та с него глаз не сводит! Гляжу на них, и душа радуется!

Скоморохи наконец запели свои веселые припевки, сопровождая все это жонглированием яблоками и деревянными шарами, кривляньями и прыжками через голову. Обширный покой наполнился громкими звуками бубнов, гудением дудок и рассыпной дробью трещеток.

Однако озорные песни скоморохов, их фокусы и шутливые проделки не пробудили в гостях того веселья, какое обычно возникало на застольях при появлении бродячих лицедеев. Бородатые бояре, забыв про меды и разносолы, тревожно переговаривались друг с другом, даже боярские жены поникли и нахмурились, слыша краем уха речи своих мужей. Татары близко, а они тут пируют!