Батыево нашествие. Повесть о погибели Русской Земли - Виктор Поротников

Вдруг из-за изгиба речного берега вынырнули двое саней, запряженных тройкой разномастных лошадей. Сани мчались навстречу одинокому наезднику.

Тот придержал коня и выдернул лук из кожаного саадака у себя за спиной. Он потянулся было и за стрелой, но передумал и опустил руку. Его зоркие глаза распознали русичей в сидящих на санях людях.

Сани быстро приближались.

Передняя тройка замедлила бег, а затем и вовсе остановилась в нескольких шагах от всадника. Встала и вторая тройка, окутанная клубами пара, вырывающегося из ноздрей разгоряченных лошадей.

– Ба! Да это же Улеб! – раздался удивленный возглас молодого возницы с передних саней. – Откуда ты, друже?

Возница соскочил с облучка и, заметно прихрамывая, направился к всаднику.

– Ты ли это, Родион? – промолвил Улеб, сойдя с коня на снег.

– Неужто не признаешь? – Родион обхватил Улеба за плечи.

– Что у тебя с лицом? – спросил Улеб, разглядывая грубо сшитые нитками багровые рубцы на лбу и щеке Родиона.

– Татары в сече поранили, – отмахнулся Родион, – но и я в долгу не остался. Запомнят нехристи дружину Евпатия Коловрата!

– Получается, я опоздал, – огорчился Улеб. – Где же случилась сеча с нехристями?

– Недалече от града Владимира, – ответил Родион, смахивая иней со своих ресниц. – Токмо, по сути дела, стычек-то с татарами было много. В этих стычках почти вся наша дружина полегла. А в последней сече на Берендеевом болоте пал и боярин Евпатий.

К Улебу и Родиону подошел возница со вторых саней. Это был инок Трофим.

– Тело Евпатия с нами, – сказал он. – Батый позволил нам похоронить боярина в его отчине. Вот везем скорбный груз в Рязань.

– А на твоих санях чьи тела лежат? – обратился к Родиону Улеб.

– Пойди, взгляни, – чуть усмехнулся Родион.

Улеб заглянул в неглубокий санный каркас, оплетенный ивовыми прутьями, и увидел троих раненых, лежащих на соломе и укрытых овчинами. Двое из них крепко спали, а третий, слыша разговор возниц с Улебом, приподнялся на локте. Это был Лукоян, бородатое лицо которого тоже было в рубцах и ссадинах.

– Здрав будь, младень! – слабым голосом поприветствовал Лукоян Улеба. – Куда поспешаешь?

– Хотел бить татар вместе с полком Евпатия Коловрата, да вот замешкался в пути с двумя девицами, – с печальным вздохом проговорил Улеб. – Они тоже на войну спешили, но простудились по дороге. Я пока их до теплого жилья довез, несколько дней потерял.

– Это, случаем, не Милослава с Пребраной были? – поинтересовался Лукоян.

– Они, пострелицы! – улыбнулся Улеб.

– Ох и достанется от меня Пребране! – сердито обронил Родион. – Ведь она обещала мне не браться за оружие!

Улеб захотел узнать, как погиб храбрый боярин Евпатий.

– Мы-то с Трофимом угодили в плен к мунгалам за день до гибели Евпатия Коловрата, – хмуро проговорил Родион, – поэтому не участвовали в сече на Берендеевом болоте. Лукоян тебе расскажет, он был с Евпатием до конца.

Лукоян отпил воды из кожаного татарского бурдюка и скорбным голосом поведал о том, как татары, после неудачных попыток одолеть рязанцев в рукопашной схватке, подтащили к Берендеевой топи камнеметные машины и полдня обстреливали камнями остров посреди болота, где засели последние из уцелевших ратников Евпатия Коловрата. Камни, летевшие с огромной силой с разных сторон, крушили древний частокол и остатки языческих строений, ломали деревья. Спасения от этого смертоносного каменного града не было нигде на острове. Русичи погибали один за другим от ударов камней, свист и гул которых распугал всех лесных птиц в ближней округе.

– Боярин Евпатий пал одним из первых, так как был велик ростом и виден издалека, – сказал Лукоян, завершая свой печальный рассказ. – Меня оглушило падающей сосной. Когда я очнулся, мунгалы были уже на острове. Нехристи положили тело Евпатия на древки копий и отнесли в свой стан. Туда вскоре прибыл сам Батый, который повелел своим братьям и нукерам отдать воинские почести мертвому Евпатию. Меня и прочих пленных русичей Батый распорядился отпустить на все четыре стороны, отдав нам прах Евпатия для погребения.

– Поразительно! – изумленно покачал головой Улеб.

– Я же говорю, запомнят нехристи дружину Евпатия Коловрата! – промолвил Родион. И добавил, глянув на седые небеса: – Пора в путь, други! Похоже, скоро снег повалит, а нам до Рязани еще ехать и ехать.