Противостояние. Спецслужбы, армия и власть накануне падения Российской империи, 1913–1917 гг. - Владимир Хутарев-Гарнишевский

В 1916 г. резко обострилась проблема забастовок (см. табл. № 5). На основе отчетов департамента полиции за март – октябрь этого года мы можем составить представление о количественном и качественном изменении забастовочного движения, охватившего 40 губерний, областей и крупных городов России^[1061]. В общей сложности за это время в империи произошло 582 забастовки, 40 % из которых приходилось на Петроград и Москву. Третьей по масштабам забастовочного движения была Владимирская губерния. Можно выделить два пика забастовочного движения: май (126 стачек) и октябрь (104 стачки). В среднем ежемесячно бастовало около 72 тыс. рабочих (минимум – 38,9 тыс. в августе, максимумы – почти 112 тыс. в октябре и 104 тыс. рабочих в мае 1916 г.). Как и в 1915 г., когда за весь год произошло около 1000 стачек^[1062], большинство забастовок затронуло оборонные заводы, работавшие по заказам военного ведомства. Причем принятое еще по инициативе А. Н. Хвостова 7 февраля 1916 г. Положение Совета министров о порядке борьбы с забастовками на заводах, работающих на оборону, никак не способствовало улучшению ситуации. Акцент был поставлен на работу фабричных инспекторов с рабочими и предпринимателями и миролюбивых разрешениях конфликтов, а увольнение признавалось крайней мерой, когда компромисса найти не удавалось. Отправка бастовавших рабочих на фронт разрешалась лишь в том случае, если они были призваны по мобилизации и получили отсрочку. Полиции же предоставлялось право вести негласное наблюдение и борьбу с антиправительственной агитацией, которая и без того находилась в ее полномочиях^[1063]. Столь нерешительная мера ожидаемо не принесла никаких плодов. Только за период с марта по октябрь 1916 г. общее количество пропущенных рабочих дней (трудодней из расчета на каждого рабочего) составило почти 3,4 млн что нанесло огромные (десятки миллионов) убытки экономике, затормозив процесс производства вооружения и боеприпасов для армии и флота.

При оценке масштабов рабочего движения сложно оперировать только количественными данными. За показатель качественного изменения, отражающий радикализацию рабочих масс, можно условно принять продолжительность забастовки на одного рабочего. Интересно, что это число практически не привязано к объемам стачечного движения. Оно волнообразно нарастало в течение всего года, сохраняя высокие показатели даже в моменты спадов забастовочного движения. К примеру, с мая по апрель 1916 г. среднемесячное число бастующих рабочих выросло незначительно, с 94 тыс. до 104 тыс., а средняя продолжительность забастовки одного рабочего – более чем в два раза, с 4 до 9 дней. При этом на фоне резкого спада стачечного движения в июне (в 2,5 раза) продолжительность забастовки одного рабочего сократилась незначительно (всего в 1,3 раза), а к сентябрю даже несколько выросла (до показателя в 7,7 дня). Удельный вес столицы в забастовочном движении был неоднороден в течение 1916 года. Если 9 января 1916 г. бастовало 60 тыс. петроградских рабочих^[1064], то вплоть до октября это число неуклонно снижалось вне зависимости от изменений (роста или спада) забастовочного движения в целом по империи. В августе в столице бастовало 1429 рабочих, в сентябре – 3792, то есть за девять месяцев, начиная с января по сентябрь, забастовочное движение в Петрограде сократилось в несколько десятков раз. Только в октябре произошел резкий скачок забастовочной активности, когда не вышли на работу 71 тыс. рабочих. Интересно, что рост забастовочного движения, начавшийся в октябре 1916 г. и уже не прекращавшийся вплоть до февраля 1917 г., был характерен исключительно для Петрограда. Если в октябре в целом по империи продолжался спад количества участвовавших в стачках рабочих (примерно, на 9,5 %), то в столице это число выросло с 3,8 тыс. до 71 тыс., то есть в 18,75 раза. Более 63 % всех бастовавших в России рабочих были сосредоточены в Петрограде. Объяснить это можно значительной активностью социалистически настроенных рабочих групп и оппозиционных общественных организаций, работавших в городе. Понимая их роль, Климович вел активные консультации с бывшим министром юстиции, а ныне членом Государственного совета Щегловитовым по поводу целей и методов борьбы с ЦВПК и в особенности с его рабочей группой^[1065].