Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

Стандарты поведения в коррумпированном и раздираемом войной Ливане стали проникать и в среду израильтян, которые отправлялись в эту страну, чтобы защищать своих сограждан. Эйтан возглавлял и даже поощрял этот тренд. «Подход “Рафуля” состоял в том, каких палестинцев мы убиваем в Ливане – они либо уже являлись террористами, либо в будущем должны были стать террористами, либо должны были родить террористов, – говорил Давид Шиек, в то время заместитель командира флотилии 13^[611]. – Однажды “Рафуль” был с нами на ракетном катере, который направлялся в рейд, и офицер спросил его, как мы определим террористов. “Рафуль” ответил:

“Если у них в руках не будет воздушных шариков (с празднования дня рождения), значит это – террористы”»^[612]. Другой сотрудник морского спецподразделения вспоминал операцию, о которой официальный представитель Армии обороны Израиля отчитался, что «в ходе нее было убито 30 террористов». На самом деле коммандос по ошибке попали в автобус, в котором было много женщин и детей.

Вдобавок ко все более кровавым операциям коммандос Вейцман разрешил Эйтану существенно активизировать действия израильских подразделений в Ливане, особенно отряда 504 военной разведки АМАН. Однако в той дикой обстановке, которая существовала в Ливане в конце 1970-х годов, казалось, было позволительно все. В нескольких случаях подразделение 504 разрешало своим агентам уничтожать людей без разрешения или даже без ведома старших начальников. Например, в декабре 1978 года агент по имени Мухаммад Абдалла заподозрил одного человека в том, что тот видел, как Абдалла вел передачу на Израиль. «В ту же ночь этот человек умер, проглотив некую таблетку», – сказал Яир Давид, который руководил северным филиалом подразделения 504. В другом случае, в июле 1979 года, сирийский боевик по имени Касим Хараш угрожал израильским агентам раскрытием. «Мы созвали заседание специального трибунала, – похвалялся Давид, – в котором я исполнял роли одновременно и судьи, и прокурора, и защитника. Мы единогласно приговорили этого человека к смерти без права на апелляцию»^[613]. Агент подразделения 504 по кличке Бразилец застрелил Хараша. Другие агенты принесли его тело в Израиль и похоронили его на кладбище для погибших врагов лицом вниз, что является высшей мерой унижения.

Израильская разведка организовывала свое постоянное присутствие в Ливане как для сбора информации об Арафате, так и для дестабилизации ООП^[614]. При решительной поддержке Бегина израильские спецслужбы образовали тайный союз с «Фалангой» – военизированным формированием ливанских христиан-маронитов, которые являлись заклятыми врагами палестинцев. У маронитской милиции были свои источники, и она делилась собранной информацией с израильтянами. Под защитой «Фаланги» «Моссад» смог организовать собственную базу неподалеку от Бейрута, а офицеры АОИ могли устраивать рекогносцировочные рейды по Ливану, получая важные разведданные об ООП и сирийских войсках.

Однако это сотрудничество дорого стоило израильтянам в моральном отношении. Фалангисты были чрезвычайно жестоки, «они представляли собой банду разложившихся изуверов, напоминавшую мне стаю диких собак», говорил Узи Даян, племянник Моше Даяна, командовавший в то время «Сайерет Маткаль»^[615].

Они украшали свои пояса ушами, отрезанными у убитых ими людей, – этими ужасными трофеями войны. Хвастались массовой бойней, которую устроили в лагере палестинских беженцев Тель аль-Заатар – на Тимьяновом холме – в августе 1976 года. Один из фалангистов тогда провозгласил нечто похожее на их слоган: «Одна тысяча палестинцев, брошенная в океан, – это загрязнение окружающей среды; а пять миллионов палестинцев, сброшенных в океан, – это решение проблемы».

Фалангисты проявляли жестокость не только по отношению к палестинцам. Их главный палач, боевик по имени Роберт Хатем, получивший подготовку в Израиле, хвастался тем, что лично участвовал в убийстве 3000 человек^[616]. Фалангисты приспособили для своих преступлений старую скотобойню в районе Карантина в Бейруте, куда привозили пленников. «Почти никто из тех, кого доставляли туда на допросы, не выжил, – говорил Хатем. – Мы стреляли им в голову и сбрасывали в ямы с известкой – этих сирийцев, шиитов, палестинцев и сукиных детей – офицеров ливанской армии. Всех тех, кто хотел убить нас, мы убивали первыми».

Хатем рассказывал, что офицеры «Моссада» утвердили убийство всего нескольких пленников, включая четырех иранских дипломатов, которых фалангисты пытали, прежде чем расстрелять и сбросить в яму. Однако широкая кампания убийств, осуществлявшаяся «Фалангой», имела явную и сильную поддержку со стороны израильтян.

«Перед установлением наших взаимоотношений с “Фалангой” я принял таблетку от тошноты и пошел исполнять приказ, – говорил Рувен Мерхав, который возглавлял подразделение по связи с фалангистами. – Враг моего врага – это мой друг, а они серьезно помогали нам в борьбе с ООП. Но чем больше проходило дней, тем больше я убеждался в том, что связь с такими людьми до добра не доведет»^[617]. Мерхав покинул «Моссад» в знак протеста против сотрудничества с фалангистами, но стратегический альянс разведки с маронитами только углублялся.

Лидеры «Фаланги» точно распознали сентиментальную натуру Бегина и знали, как добиться его поддержки. «Бегин позиционировал себя как спаситель угнетенных, как помощник людям в беде, – говорил Мордехай Цип-пори, который служил под командованием Бегина еще в «Иргуне» и с тех пор оставался его близким другом, став высокопоставленным военным и заместителем министра обороны в кабинете Бегина. – Он не очень хорошо разбирался в истории и в том, как вести дела на Ближнем Востоке. Он был убежден, что фалангисты являлись прозападным христианским меньшинством, которое ООП хотело уничтожить. Примерно так же, как евреев в Израиле»^[618].

Циппори оказался единственным политиком в администрации, который пошел против «Моссада» и АОИ, пытаясь убедить их и Бегина, что «мы не должны быть патронами фалангистов и давать вмешивать себя в их конфликты»^[619]. Но усилия Циппори были напрасными. «Роскошь банкетов в Джуньехе (где была расположена штаб-квартира “Фаланги”) затмевала справедливость суждений у многочисленных военных начальников Израиля».