Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

На южном фасе Курского выступа две немецкие ударные группировки наступали против 6-й и правого фланга 7-й гвардейских армий на участке до 70 – 80 километров[637], также приблизительно в 2 – 2,5 раза меньшем, чем протяженность полосы, где были собраны основные силы Воронежского фронта. Следовательно, отношение ширины полос наступления к протяженности участков концентрации сил обороны было для обоих фронтов приблизительно одинаковым.

В полосе 4-й танковой армии и оперативной группы «Кемпф» к началу операции «Цитадель» были дислоцированы силы 48-го и 3-го танковых, 52-го и 11-го армейских корпусов, 2-го танкового корпуса СС – семь пехотных (с запада на восток – 57-я, 255-я, 332-я, 167-я, 168-я, 106-я, 320-я), одна моторизованная («Великая Германия», по оснащенности – танковая), восемь танковых дивизий (3-я, 11-я, «Лейб-штандарт СС Адольф Гитлер», «Рейх», «Мертвая голова», 6-я, 7-я, 19-я), 10-я отдельная танковая бригада, три отдельных батальона штурмовых орудий: с учетом средств усиления, всего около 332 тыс. солдат и офицеров, 4 000 орудий и минометов, 1 622 танка и САУ[638]. Следовательно, средняя плотность немецких войск на этом участке наступления достигала 4 200 солдат и офицеров, 50 орудий и минометов, 21 танк и САУ на километр фронта.

Соответственно, при двукратном увеличении ширины полосы наступления плотность пехоты, бронетехники и артиллерии на южном участке оказалась в 1,3 – 1,8 раза меньше, чем на северном. На основе этих оценочных данных, на участке наступления против Центрального фронта немецкому командованию теоретически удалось добиться превосходства по количеству пехоты – 1,3:1, а также по бронетанковой технике – 1,7:1. Силы сторон по артиллерии были почти равными. Фактически, на участке обороны 13-й армии, где немцы наносили основной удар, за счет перераспределения фронтовых резервов плотность сил и средств советских войск была выше, чем у соседних 70-й и 48-й армий, поэтому превосходство немецкой группировки в реальности оказалось гораздо меньшим.

На участке наступления против Воронежского фронта немецкому командованию удалось добиться расчетного превосходства по количеству пехоты – 1,3:1, и по бронетанковой технике – 2,3:1. Силы сторон по артиллерии также приблизительно равнялись друг другу. В действительности часть сил, номинально включенных в состав ударных группировок, в операции не участвовали (например, 57-я пехотная дивизия), поэтому фактическим преимуществом германские войска обладали только в бронетехнике.

Таким образом, существенного превосходства в силах и средствах на участках атаки немцы создать не смогли, за исключением превосходства в танках и САУ в полосе обороны Воронежского фронта благодаря большему количеству бронетехники, находившейся в распоряжении южной ударной группировки.

Следовательно, в целом генерал Ватутин распределил силы не менее грамотно, чем генерал Рокоссовский, исходя из особенностей оперативной обстановки, что отмечает в своих мемуарах и маршал Жуков[639]. Жуков возражает против утверждения, что в отличие от Центрального фронта командование Воронежского фронта не сумело точно определить, на каком направлении противник будет наносить главный удар, и что поэтому якобы оно рассредоточило усилия в полосе шириной 164 километра, не массировав силы и средства на направлении главного удара врага. По мнению маршала это неверно, как и некоторые расчеты средней плотности артиллерии и бронетехники на участке 6-й гвардейской армии, которые учитывают только силы и средства тактической обороны, хотя для того, чтобы правильно определить силу сопротивления обороны в крупных сражениях, нужно рассматривать еще эшелоны и резервы, находящиеся в оперативной глубине. Ставка, Генеральный штаб и командование Воронежского фронта, анализируя обстановку, считали, что противник нанесет свой главный удар не по одной 6-й гвардейской армии, но по 6-й и 7-й гвардейским армиям, поэтому там, где ожидался главный удар немецких войск, фронт обороны равнялся 114 километрам, а в двух других армиях (38-й и 40-й армиях. – П. Б.) – 130 километрам. На участках 38-й и 40-й армий артиллерийская плотность была незначительной по сравнению с тем, что в полосе 6-й и 7-й гвардейских армий были сосредоточены почти все артиллерийские части и соединения резерва Главного Командования, все танковые части и соединения и все фронтовые резервы. Относительно танков, «в затылок» обороны 6-й гвардейской армии была поставлена 1-я танковая армия, хорошо подготовившая оборонительный рубеж, а за стыком 6-й и 7-й гвардейских армий в глубине располагалась 69-я армия на подготовленном оборонительном рубеже. Кроме того, в оперативной зоне за 6-й и 7-й гвардейскими армиями находились резервы фронта – 35-й гвардейский стрелковый корпус, 2-й и 5-й гвардейские танковые корпуса. Главную ставку командование Воронежского фронта делало именно на 1-ю танковую армию и два гвардейских танковых корпуса.

По оценке Генерального штаба Красной Армии[640], противнику не удалось достигнуть необходимого превосходства в силах и средствах ни на одном участке фронта, в том числе даже на направлениях главных ударов: на участке подготавливаемого немцами главного удара в полосе Центрального фронта советские войска имели превосходство над противником по личному составу, орудиям, танкам и САУ в соотношении 1,1:1; в полосе Воронежского фронта – 1,3:1 по личному составу, 1,1:1 по орудиям, 1,6:1 по танкам и САУ. Превосходство же немецких войск в бронетехнике, созданное на отдельных узких участках, должно было компенсироваться целевой подготовкой советской обороны как противотанковой.