Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя - Сергей Глезеров

Результаты раскопок на расстрельном месте в Нижней Шальдихе. Сентябрь 2009 года. Фото Е. Безносюка

Бойцы поискового батальона на привале. Фото Е. Безносюка

Панихида на расстрельном месте в Нижней Шальдихе, 1 октября 2009 года. Фото Е. Безносюка

Как отмечает Надежда Астахова, понятия «реабилитация» и «жертва политических репрессий» введены для осужденных именно по 58-й политической статье. У некоторых расстрелянных в Нижней Шальдихе, как у Василия Колегова, добавлялись еще и уголовные статьи. В этой ситуации человека реабилитировали по 58-й и рассматривали, был ли состав преступлений по остальным статьям. Если не находили, то приговор отменяли и дело прекращали, а человек считался полностью реабилитированным. Дела тех, кто проходил только по уголовным статьям, вообще не пересматривались, – это совсем иная процедура. Даже если в их действиях и нет состава преступления, для доказательства этого нужно новое заседания военного трибунала с обвинителем, защитником и т. д.

Вот почему большинство из расстрелянных в Нижней Шальдихе по сей день числятся «вне закона». Среди предъявленных им обвинений значились паникерство, трусость, утрата военного имущества, измена родине. Однако под последнее понятие в ту пору могло подойти что угодно. Многие пострадали, например, за то, что у них в кармане находили немецкие листовки, которые бойцы подбирали и использовали для самокруток и прочих бытовых нужд из-за нехватки бумаги.

Долгие годы местные жители сторонились печального «расстрельного места» на канале. Однако времена меняются, Нижняя Шальдиха стала превращаться в богатый дачный поселок, и здесь появились новые люди.

«Когда мы ставили памятный крест, то еще не знали, что ближайшие земли вдоль канала, где тоже были расстрельные места и могли быть захоронения, уже проданы в частное владение, – рассказывает Евгений Безносюк. – Новые хозяева очень негативно восприняли крест, находящийся рядом с их землей, и всячески стали нам препятствовать. Они и знать не хотят, что строят свои дома на костях, что будут жить на расстрельных местах. Настаивают на том, чтобы мы перенесли останки и крест в другое место. Но местный приход и жители деревни категорически против. Мое убеждение – это памятное место должно быть сохранено».

«Я не уверена, что в следующий свой приезд в Нижнюю Шальдиху смогу добраться до места памяти своего дедушки, – говорит Надежда Астахова. – Вокруг ставят сплошной забор, ведется активное строительство, а подход с реки блокируется сточными канавами и оврагами. Я разговаривала с владельцами земельных участков, объясняла ситуацию, но они и слышать ничего не хотят о том, чтобы как-то обеспечить доступ к кресту. А ведь им была известна история этой земли.

Перед тем как начать строительство, они не стали вызывать специалистов, которые могли провести поисковые работы, и нет никакой гарантии того, что фундаменты их домов не стоят на расстрельных ямах. Глава администрации Кировского района Николай Петрович Емельянов лично пообещал мне не допустить перекрытия доступа памятнику и оказать всяческое содействие»…

На территории Ленинградской области это первое подобное найденное и отмеченное место, связанное с расстрелами по приговору военного трибунала. А ведь во время войны при каждой дивизии был трибунал! Как отмечает в книге «22 июня. Анатомия катастрофы» исследователь Марк Солонин, всего за годы войны военные трибуналы Красной армии осудили свыше 994 тыс. советских военнослужащих, из них 157 593 человек было расстреляно. «Десять дивизий расстрелянных!» – восклицает историк.

«Очень вероятно нахождение такого же расстрельного места неподалеку от Нижней Шальдихи, рядом с деревней Назия, где тоже находился особый отдел НКВД, – говорит Надежда Астахова. – Один из старожилов помнит, что солдат также уводили на расстрелы в ближайшую рощу».

Между тем памятный крест в Нижней Шальдихе уже стал для деревенских жителей местной святыней. «Мы включили это место в генплан Путиловского сельского поселения – как место памяти жертв репрессий, – пояснил Евгений Безносюк. – Здесь будет мемориал. Когда в Путилово будет восстановлена верхняя часовня, в ней будут храниться списки казненных на канале вместе с именами расстрелянных в 1937 году священников Тихвинской церкви в селе Путилово, а также всех репрессированных по Шлиссельбургскому уезду».