Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя - Сергей Глезеров

«Странные они люди: пользы от них никакой, одна только головная боль. Ладно бы они просто копались в далекой истории, так нет: будоражат, баламутят общество, не дают ломать старое, противятся новому. Жили бы они в своем мире и не мешали другим». Не правда ли, приходилось слышать такое о краеведах? А ведь если бы не было краеведов, таких «вредных» и постоянно лезущих не свое дело, мы бы давно утратили связь между прошлым и будущим.

Выборгские краеведы – особая статья. История, которой они занимаются, порой не вполне понятна для большинства современных жителей Выборга. Причина проста: слишком много в его прошлом нерусской, нероссийской истории. Но без этих страниц сей удивительный город не понять и не почувствовать. Краевед Михаил Костоломов – один из тех, кто знает душу Выборга и раскрывает эту тайну другим.

– Михаил Николаевич, как начиналось Ваше погружение в историю?

– Начнем с того, что я не профессиональный историк и не библиограф, я вообще-то биолог. Был научным сотрудником Ботанического сада, работал учителем в школах, преподавателем в вузах, трудился в парке «Монрепо», в музее Выборгского замка. Уверен, что моя задача – не посягать на то, чтобы считаться историком, но просто всегда стремиться к детальному историческому знанию, составить свое суждение. К тому уже у меня почти нет авторитетов в области истории нашего края, к кому я мог бы «прислониться».

Большинство из краеведов нашего города – приезжие, тем не менее, Выборг стал для них второй малой родиной, интерес к которой захватил навсегда. А я к тому же здесь родился – вырос в поселке Тервайоки (ныне Большое Поле) под Выборгом. Еще в юности я столкнулся с тем, что Выборг почти никто в стране не знает: в экспедициях мне ведь приходилось говорить «я из Ленинграда». А интерес к прошлому проснулся в детстве, потому что хотелось узнать, что это за такое таинственное место было, где жил народ, исчезнувший, как Китеж, как Атлантида…

– Что же было особенно необычного, с чем Вам довелось столкнуться?

– Мои родители жили с 1948 года в бывшем финском доме на берегу Выборгского залива. В детстве все казалось в нем странным, необычным – шпингалеты на окнах, двери, мебель… Отец объяснял: «Да, был здесь такой народ – финны, они делали все хорошо и качественно…». Какие финны – мне было совершенно непонятно. Складывалось детское впечатление, что это был такой сказочный народ, который построил что-то красивое, хорошее и… исчез. Куда исчез – никто не объяснял. Информация была скрыта, поэтому она и вызывала еще больший интерес.

От финнов оставались не только предметы быта, но и характер использования лугов, покосов, сады. В глазах моих родителей и других переселенцев все это сильно отличалось от того, к чему они привыкли. Они чувствовали, что пришли в чужой дом, где себя чувствуешь то ли захватчиком, то ли гостем…

– Как развивался процесс познания вами малой родины?

– Когда я заканчивал биофак Ленинградского университета, то вполне сознательно посвятил тему своей дипломной работы растениям в окрестностях моего родного дома. Был я одним из первых ботаников, исследовавших флору Завыборжья в послевоенную эпоху. Для ознакомления с историей вопроса мне уже тогда пришлось обращаться к статьям на финском и шведском языках.

О любимом Выборге М.Н. Костоломов может говорить часами…

Но лишь в 1987 году я получил разрешение на первую поездку в Финляндию – кажется, я был вообще первым в Выборге частным лицом, получившим такую возможность. Я обнаружил в том году родственницу, двоюродную сестру матери, которая эмигрировала из Петербурга в 1918 году. Она жила в Хельсинки и сохранила память о нашей родне. Но скажу сразу: финнов у меня нет в предках. По отцовской линии я из вологодских крестьян, а по материнской – из дворян не только с русскими, но и с немецкими, французскими, итальянскими, польскими корнями…

Когда я стал ездить в Финляндию, тут же стал приглашать в Выборг уроженцев этих мест, и с тех пор сюда стали приезжать финские туристы. Я им всячески помогал – это были первые экскурсии финнов в Выборг и его окрестности, которые поначалу еще проходили под бдительным присмотром сотрудников КГБ.

– Вам удалось найти прежних хозяев Вашего дома в Большом Поле, где Вы выросли?

– Да, это оказалась замечательная финская пара, добрейшие люди по фамилии Паакканен, жившие в Хельсинки. Им было уже за семьдесят. Когда я пригласил их, они буквально плакали от счастья: «Мы даже и не надеялись, что удастся испечь капустный пирог в той же печке, что и до войны». И, конечно, они приехали в свой родной дом, где провели пару месяцев. Каждый день грустных воспоминаний заканчивался праздником общения с прекрасными людьми, которые стали близки нам, как члены семьи. Они даже помогали нам кормить коз и косить сено…